«Я думала, что в нашей семье наступит мир»: первое заседание по делу об убийстве супругов Тарховых превратилось в семейную драму

Исторический зал Самарского областного суда давно не видел такого аншлага. Два десятка журналистов, адвокаты, потерпевшие и просто зрители заняли все места. На скамье подсудимых — 31-летняя Екатерина Тархова, обвиняемая в убийстве своих деда и бабушки, и 80-летняя Таисия Киселева. В зале — Людмила Тархова, мать Екатерины и дочь убитых, сидит в нескольких метрах от дочери и демонстративно отворачивается. «Мне неприятно находиться рядом с ней», — скажет она журналистам позже. Читайте репортаж 63.RU.

Прошло полтора года с того момента, как Самара узнала о страшном исчезновении бывшего мэра Виктора Тархова и его супруги Натальи. Их тела так и не нашли. Но следствие считает, что внучка Екатерина вместе с сообщниками сначала отравила пенсионеров, затем расчленила, заморозила жидким азотом и выбросила останки в мусорные контейнеры. Звучит как сценарий фильма ужасов. В суде начали разбирать этот «фильм» по кадрам.

И первый кадр оказался неожиданным.

На первый взгляд, всё началось по стандартному сценарию. Прокурор зачитывает обвинение. Екатерина слушает, кивает. Потом слово дают потерпевшим — покупателю машины Натальи Тарховой и директору компании, где работал Виктор Тархов.

А потом подсудимые начинают говорить сами.

Екатерина берет слово и… просит суд ужесточить меру пресечения для 80-летней Таисии Киселевой (сейчас она под домашним арестом). Той самой, которая, по версии следствия, помогала продавать машину и изображала по телефону «бабушку Наталью».

— Если виноваты все, то и отвечать должны все, — заявила Екатерина. — Возраст здесь не оправдание.

Таисия Киселева, инвалид II группы, сидит рядом и молчит. Она лишь попросила суд разрешить ей гулять хотя бы 40 минут в день.

— Иначе я буду скоро полностью обездвижена, — сказала она тихо.

Судья выслушивает обеих. И принимает решение: Киселевой — продлить домашний арест, прогулки не разрешены. Екатерине — продлить пребывание в СИЗО. Обеим — на полгода. Очевидно, что судья понимает — процесс быстро не закончится.

В перерыве заседания Екатерина согласилась поговорить с журналистами. Говорила быстро, сбивчиво, иногда плакала, но в целом старалась держаться.

— Я признаю соучастие в убийстве, — сказала она с самого начала. — Но я никого не резала, к расчленению никакого отношения не имела. Я абсолютно к этому не причастна.

По ее словам, всё, что она делала, — это выполняла задания. Покупала что-то, приносила что-то, передавала. На вопрос, что именно она делала, ответ Екатерины был расплывчатый:

— Мне есть что сказать следствию. В этой части следствие уже разбирается, я уже дала показания.

Подделку документов Екатерина не отрицает.

— Да, доверенность была. Мой дедушка оформлял для меня доверенность по компании «Новитрек». Это было давно, задолго до всего.

Как выяснилось, данная доверенность действительно продолжала действовать и не была отозвана до момента, когда Виктора Александровича не стало. Об этом на допросе рассказал гендиректор «Новитрека» Сергей Ноздрачев.

Главное, что пытается донести Екатерина до всех присутствующих: она не планировала убийство. Ее втянули, обманули, использовали.

— Я никогда не имела никакого желания убивать своих бабушку и дедушку, — говорит она. — Потому что они меня вырастили, дали мне всё в этой жизни.

Самая странная часть интервью — про гадалок и «жидкость». Екатерина утверждает, что ее заставили поверить в некое чудо.

— На меня оказывали психологическое давление, — говорит она. — Я попала в руки профессионалов.

Вот как это выглядело по ее версии. Появилась некая гадалка Зинаида в Грузии. Потом и Светлана Метревели, которую сейчас называют главной организаторшей ОПГ. И именно она предложила Екатерине «жидкость от Зинаиды».

— Для меня изначально это была жидкость от невероятной гадалки, которая спасет мою жизнь, спасет мою семью, поможет, чтобы у нас больше не было разногласий, — объясняет Екатерина. — Я думала, что просто в нашей семье наступит мир.

Она добавляла эту жидкость в еду дедушке и бабушке. Фиксировала их состояние. Всё это происходило на протяжении нескольких месяцев.

— Я не понимала, что это яд. Я думала, что это магия.

И тут же делает важную оговорку:

— Доказательств того, что смерть наступила именно от этой жидкости, нет. Люди болели коронавирусом. У них было слабое здоровье. Может быть масса версий.

То есть, она признаёт, что давала родным неизвестное вещество. Но не уверена, что именно оно их убило. И при этом признаёт соучастие в убийстве.

Самое громкое заявление прозвучало почти случайно. Екатерина начала перечислять суммы.

— Я перевела 33 миллиона рублей за весь период общения с семьей Метревели, — сказала она. — Кому? Светлане, ее племянникам, Таисии Метревели. И другим людям, которых она указывала.

Журналисты переглянулись. 33 миллиона — целое состояние.

— Я переводила за гадания, за повышение своей жизни, — продолжает Екатерина. — Я переводила за то, чтобы у меня не отобрали ребенка. Я переводила на лечение ее племянницы Варвары, сестры Ирины. Якобы она была больной раком и попала в аварию. Я переводила на операции Таисии Ивановне. Я переводила на телемаркетинг.

И добавляет с горечью:

— А в обвинении сегодня говорили только про подстаканник и крестик. Я перевела 33 миллиона. Почему это не озвучили?

Действительно, прокурор в первой части заседания подробно рассказывал, как Екатерина в 2024 году вынесла из дома деда серебряный подстаканник и позолоченный крест. О 33 миллионах в обвинении не было ни слова.

После с разговора о деньгах Екатерина внезапно переключилась на 80-летнюю старушку на скамье подсудимых. Внучка Тарховых уверена, что Таисия Киселева — не жертва обстоятельств, а активный участник той самой «грузинской мафии».

— Я уверена, что Таисия Ивановна приехала в Самару целенаправленно, — заявляет Екатерина. — Ее отправила сюда Светлана, чтобы прикрыть следы и отвести от себя взгляд.

Она объяснила, почему так считает. Как оказалось, речь идет о роли «бабушки Натальи». Когда один из потерпевших, Григорий Гробер, покупал машину Тарховых, Екатерина позвонила якобы «бабушке» — и та подтвердила сделку. Голос, как опознал покупатель, принадлежал Таисии Киселевой. Но на тот момент он не мог этого знать и думал, что говорит с Натальей Тарховой.

По словам Екатерины, Киселева прекрасно знала, что происходит:

— Она всё отрицает, говорит, что не виновата. Но что ей остается? Суд прекрасно понимает, что человек меняет показания. Сначала говорит одно, потом — другое.

И здесь Екатерина снова возвращается к деньгам:

— Я переводила Таисии Ивановне на карту. Следствие это знает. Но почему-то не озвучивает.

На вопрос, как она себя чувствует и чего ждет от суда, Екатерина отвечает:

— Передо мной очень большой страх. Я осознаю, что меня ждет, и рассчитываю даже на самый худший вариант.

Но тут же добавляет:

— Меня еще не сломало. Я просто хочу жить ради своей семьи, которая у меня осталась. Пусть части моих самых близких уже нету, к сожалению, но остались всё равно мама и сын.

Однако отношения с матерью — Людмилой Тарховой, которую привезли в суд из ИК-15, где она отбывает срок за вымогательство — отдельная и очень болезненная тема.

— Мне стыдно, — говорит Екатерина. — Люди, которые вложили в меня столько… И вот просто появились какие-то моральные уроды, которые знали, что у меня есть недостаток материнской любви, что я всегда нуждалась в своей матери.

Глаза Екатерины наполняются слезами.

— Мама меня всегда предупреждала, что малейшая ошибка в нашей семье может иметь критические последствия. В принципе, что и получилось.

Сегодня они впервые за долгое время оказались в одном помещении. Екатерина признаётся, что ей было страшно.

— Когда я попала в тюрьму, страшно стало всё. Но сегодня было особенное волнение.

Людмила же во время заседания демонстративно отворачивалась от дочери.

Отдельная история — судьба семилетнего сына Екатерины. Мальчик сейчас живет у крестной Елены Б. Биологический отец, гражданин Израиля Влад Пасек, добился признания отцовства через суд. Он хочет забрать сына к себе.

Екатерина поддерживает это решение. Елена Б. — тоже за. Они считают, что так ребенок сможет начать новую жизнь, вдали от всей этой истории.

А вот Людмила Тархова, бабушка мальчика, считает иначе. Она сказала нашему корреспонденту в приватной беседе:

— Я хочу, чтобы ребенок был в детском доме. Ни с Еленой, ни с отцом. Вы просто плохо знаете Елену. Как я выйду из колонии — заберу его и буду воспитывать сама.

В конце интервью Екатерина говорит:

— Мне стыдно перед бабушкой и дедушкой. Я никогда это не забуду. Сколько бы лет ни прошло. Я не хотела. Я не планировала. Я просто доверилась не тем людям. Я надеюсь, что Бог их накажет. Я свои страдания уже несу. А они — еще нет.

«Они» — это семья Метревели. Светлана, ее племянник Дмитрий (они до сих пор в розыске) и Таисия Киселева, которая сидит рядом в суде и отрицает всё.