Сергей Трофимов (Трофим), композитор, поэт, музыкант, певец: «Я не смогу долго разговаривать – меня ждет еда и сон!»

Первое, что я услышал от его окружения, звучало безапелляционно: «Какое интервью?! Сергей не будет ни с кем общаться. Он теперь, если и общается с журналистами, то исключительно по предварительной договоренности, которая должна быть достигнута, как минимум, за неделю до встречи!» Чуть позже, как говорится, после продолжительных и упорных сопротивлений «противника», приговор был слегка смягчен: «Ладно, так уж и быть: после концерта вы сможете с ним поговорить, но учтите – не более семи минут, железно!» Все так и произошло. Некая Ольга, исполняющая функции, видимо, его администратора, и которая весь наш разговор простояла за моей спиной, не отходя ни на секунду и ловя каждое слово, прервала наш тет-а-тет ровно на седьмой минуте... No comments. Я жду критики хорошей! – Сергей, в свое время в этой же самой гримерке я общался с актером Андреем Федорцовым – знаете такого? (Мой визави неуверенно кивает.) После чего в заголовок нашего интервью поставил его же собственное высказывание – «Ряд журналюг я бы с удовольствием избил до полусмерти!» Я так понимаю, вы бы с удовольствием подписались под этим? – Ну, как?... Слишком радикально, наверное. То, что общий уровень журналистики падает – это да. Впрочем, как и везде и во всем. А в дальнейшем она будет только еще хуже, я в этом уверен. У нас же как нынче? Все больше под заказ. И этим все сказано… Анализа какого-либо я вообще в последнее время ни у кого не встречал. Так – лишь общие заметки о том, что происходит, и не более. А если и мнение какое проскользнет, то только то, которое угодно одной редакционной коллегии… А почему вы меня об этом спрашиваете? – Да, дескать, обижены вы очень сильно на нашего брата. Я передаю вам слова вашего же окружения. Мол, дали вы где-то кому-то недавно интервью, его потом безобразно переврали… Поэтому-то вот и эта встреча висела сегодня на волоске. – Не-е, ни в коем случае! Что на вас обижаться-то? Просто… Как бы вам сказать?.. Стандартные вопросы, в основном, задают, понимаете? Желтой прессе что надо? Только жареное – вынь да положи. А если не желтая, то звучит, как правило, только что-то, типа: «Ваши творческие планы?» И так далее, и тому подобное. Меня это удивляет – зачем же тогда, собственно, интервью-то брать?.. Зайдите уж лучше на сайт. – Который, на секундочку, у вас абсолютно заброшен – новых новостей там нет с Нового года… – (С воодушевлением.) А, знаете, чего я жду? Я жду критики хорошей! – Не хватает? – Не-а! Вдумчивой, нормальной критики. Но что-то вот как-то беда у нас с этим… – А вы считаете, вас есть за что покритиковать? – Любого человека есть за что покритиковать. Главное, чтобы критика была профессиональной. И так же все было понятно?.. – Летом у вас выходит новый альбом… – Должен, да. Большинство песен из него я уже вовсю пою на концертах. «Я живу в России» будет называться. Это моя оценка современного этапа жизни в нашей стране. – Вам вообще комфортно живется в сегодняшней России? – (Пауза.) Сейчас – да. Причем, в том, что вот мне комфортно, виноваты иностранцы, с которыми я хорошо знаком. Особенно англичане меня поразили. Дело в том, что они стали понимать, что такое Россия для мира. Раньше же они как к нашей стране относились? Империя зла, все это вечное русское раздолбайство, тотальный «авось», непредсказуемость… А теперь? Понимаете, большой процесс идет в мире. С помощью технического прогресса люди вырвались из рамок… хлеба насущного, скажем так. Сплошная идеология тотального потребления обуяла сегодня мир – по-другому не скажешь! Ну ведь так? А она не ведет никуда, и мыслящим людям это понятно... Поэтому и ищутся сегодня пути выхода из этой ситуации: от радикального ислама до, скажем… бхы, бхы всех этих товарищей – да? – которые у нас на Тибете заседают. Так вот православие – это один из путей, одна из систем, которые могут в современном мире и человеке сохранить духовное начало. И это, слава Богу, западные товарищи, причем обладающие капиталом, стали понимать. Не знаю, я у России теперь с новой силой вижу какие-то светлые перспективы. Жаль, конечно, что пожить в те прекрасные времена уж не придется, это понятно, но… Тем не менее, они появились. – А вы, кстати, ходили на выборы? – Я – нет. (Улыбаясь.) Я на гастролях был. А во-вторых, вы понимаете… и так же все было понятно?.. Это как анекдот один такой есть из советских времен. Стоит мужик у метро и втихаря раздает прохожим какую-то газету. Все подходят, не глядя, суют ее себе за пазуху, и быстренько удаляются. Потом вдруг один возвращается, говорит: «Слушай, брат! А у тебя ж там ничего не написано…» А тот в ответ молвит: «А зачем что-то писать? И так все ясно!» А это святое! «Еще пара вопросов – и все!» - слышу я за спиной. – Какие строгости, Сергей, однако в вашем «королевстве»… – Нас просто ужин ждет. И сон. «А это святое!» – раздается смех за спиной. Мы все умрем – и это успокаивает! – Песни пишутся? – Ну да. – О чем сейчас хочется писать? – О добром о чем-то… – Не только мое наблюдение – в вашем репертуаре гораздо больше грустных, печальных песен, нежели, как говорится, задорных да разухабистых. С чем это связано? – (Пауза.) Не знаю… То ли возраст. То ли осознание того, что наш век все-таки конечен… На земле, я имею в виду. (Пауза.) То ли уже слишком много накопилось прожитого… Что не вселяет оптимизма, да?.. Ну вот, в общем, как-то так. – Но это не кризис среднего возраста. – Нет, нет… Мы все умрем – и это успокаивает! (Смеется.) Слушаю Челентано, смотрю «Русалку» и читаю апокрифы «Так, все – заканчиваем!» - подводит черту голос «за кадром». – Маленький блиц! Музыка, которую сами слушаете с удовольствием? – То, что в машине играет – последний альбом Челентано. София Эллис Бэкстер. И группа «Фиа Фэктори». – Кино из последнего, что оставило след в душе? – «Остров»… «Русалка». – Что читаете сейчас? - Сейчас именно? Собрание апокрифов, не вошедших в каноническое Евангелие. P.S. Уже на ходу – И все-таки, Сергей, чувствуется ваше, мягко говоря, прохладное отношение к масс-медиа… – Вы знаете, вот если б у меня был отдельный какой-нибудь день или, например, выходной для общения с прессой – я бы с удовольствием. Но после концерта, после 200-километрового переезда из города в город, да еще и спортзала… – Ну да, а сразу после приезда и репетиции вы играли в футбол прямо в гримерке – какое там интервью?!.. Каждый день спортзал? – Ну да. А как иначе?