Историк Владимир Костников о первых мостах в Сочи

На всём протяжении Большого Сочи насчитывается около 30 рек (нет чётких определений, как различить реку и ручей, особенно при наших природных условиях, когда скромный ручеёк вдруг превращается в бурный поток). Когда-то через них не было никаких мостов, люди очень страдали, особенно зимой, когда реки становились по настоящему опасными и перейти им было невозможно даже лошадям. Сочинский краевед Владимир Костников выяснил, какими были первые мосты на побережье. Мосты из виноградных лоз Во времена «черкесов» (это довольно условное именование различных племён и народов адыго-абхазской языковой группы, сменявших постоянно друг друга на сочинском побережье в результате непрерывных войн) через реки переправа совершалась или вброд, или же по примитивному мосту, представлявшему собою поваленные через поток стволы деревьев. Реже сооружались настоящие мосты. Вот описание офицером И. И. Ореховым одного из них: «Мост состоял из цельных древесных стволов, положенных с каждого берега оврага, врытых концами в землю и заклиненных. Деревья сходились над серединой речки и подхватывались снизу подушками, в концы которых врублены были вертикальные стойки. На стойки насажены были длинные тонкие жерди, сделанные из крепкого и гибкого дерева, также утверждённые концами в берегах. Поверх брёвен уцелело несколько досок, составлявших, вероятно, часть мостовой настилки. Пила здешним горцам, по-видимому, не была известна, и они приготовляли доски, колотые из каштанового или другого хорошо раскалывающегося дерева; по крайней мере, нигде в аулах южного склона мне не попадался пиленый лес. Мостик этот очень эластичен; на скрепление его не пошло ни кусочка железа, и вся работа, как видно, была произведена топором». В 1835 году в район нынешнего Сочи прибыл русский разведчик Ф. Ф. Торнау. Разумеется, его интересовало кроме прочих военных вопросов и наличие дорог в районе будущих боевых действий. Прибыл он в селение Ахчипсоу, что на месте Красной Поляны с Малой Лабы. Он пишет: «Эта тесная и опасная дорога служит для медовеевцев лучшею защитою с северной стороны. Сотня хороших ружей может здесь остановить целую армию, которой пришлось бы наступать поодиночке, человек за человеком, не имея никакого способа обойти неприятеля. На другой день мы отправились в Чужгучу, переехав через Мдзимту по висячему мосту, устроенному с большим искусством из жердей, досок и виноградной лозы, связанных верёвками. Подобных мостов я насчитал через реку около пяти для пешеходов и два для лошадей». Первый русский мост Сразу же после высадки русских десантов на сочинские берега во время Кавказской войны, войска строят свои мосты. Первый — 11 июня 1837 гоа. С берега Мзымты возводят мост на лесистый остров, на котором начали появляться горцы и могли беспокоить. Сухопутным командам помогли матросы из сводного флотского батальона. Следуя примеру командовавшего ими лейтенанта Безобразова, с опасностью для жизни, переплыли реку для укрепления на противоположном берегу канатов в начале работ. Мосты для победного наступления В больших подробностях известно о строительстве мостов через сочинские реки от Туапсе до Сочи во время похода Даховского отряда генерала В. А. Геймана в 1864 году: «Поэтому 21 марта я (генерал Гейман — прим. автора) велел наскоро навести через Шахе пешеходный мост, а 22-го намерен был двинуться к убыхам». «Для постройки наскоро пешеходной переправы через Шахе лес велено заготовлять ещё 20-го числа. Река Шахе широка и быстра. Это самая большая река на южном склоне от Новороссийска до Сочи; от небольшого дождя возвышается вдруг и много. К приходу отряда стремительность доходила до страшных размеров: река, вся в пене, сворачивала огромные камни. Туземцы решались переезжать только в очень немногих местах. За людей бояться было нечего несмотря на то, что глубина бродов доходила до груди: они привыкли уже к таким переправам. Но лошади, худые, под тяжёлой ношею, легко могли бы обрываться со вьюками и уноситься течением. Обойтись без моста едва-ли было возможно. Между тем, в материале чувствовался большой недостаток. Для козел лес ещё имелся, а для настилки в окрестных аулах едва промыслили до тридцати штук старых, тонких и узких досок. Место для устройства моста, или, правильнее, кладней на козлах, выбрано удобнейшее, в версте от устья, где река текла тогда четырьмя рукавами: главный, самый опасный, шириною в 22 сажени; остальные три менее, неглубокие и не очень быстрые. С рассветом 21 го числа зазвенели топоры. Рота саперов от всех частей плотники и до 200 нижних чинов, под руководством саперного штабс-капитана Бирюкова, принялись за работу. К вечеру установлены 12 козел, и на них положена настилка по две, по три доски в ряд, скреплённые, за неимением гвоздей, виноградными лозами. Приказано по мосту перевести батальоны и перенести на руках все вьюки, а лошадей, развьюченных, направить вброд. Прежде всех для занятия левого берега велено было переправиться 2-му батальону Черноморского полка. 22-го марта, рано утром, началась переправа. Целую ночь и целый день крупный дождь лил как из ведра. Небо было чёрно; тучами закрылись даже ближайшие, невысокие горы. На море была сильная буря. Вода в Шахе поднималась, можно сказать, ежеминутно. Переправа, и так зыбкая, сделалась весьма опасною. Узкие доски сильно качались под тяжестью человека и стали скользкими. Козлы едва выдерживали напор воды. И по такой переправе надо было перейти двенадцати батальонам, надо было перетащить все вьюки отряда! Почти целый день у входа на мост теснились войска. Солдаты осторожно и медленно, в нескольких шагах один за другим, перебирались по летучей настилке. Беспрестанно надо было останавливать переправу, поправлять козлы, закреплять доски. Но более всего возни было с вьюками. Мост скрыпел и, под тяжёлыми ношами, казалось, готов был обрушиться. Вода подходила под настилку всё выше и выше. К сумеркам, как только переправились последние люди, она подошла под самые доски, свернула несколько козел и снесла середину моста. Точно будто сам Бог хранил войска при переправе. Кавалерия и вьючные лошади переведены вброд, причём затопило более десяти лошадей. Кроме их, течением сносило оброненные офицерские и артельные вещи, несколько ящиков с патронами, кулей с сухарями. Горные орудия артиллеристы предпочли переправить водою. Под одним из них лошадь на середине реки не смогла удержаться и орудие насилу вытащили со дна. Перед выступлением из лагеря, генерал Гейман узнал, что к отряду вдоль берега моря от поста Вельяминовского следует небольшая колонна, из 80 человек выписных нижних чинов и 10 офицеров. Навстречу им послан самурский стрелковый батальон, которому велено потом присоединиться к отряду. Но как мост снесло, то батальон на несколько дней был задержан у поста Головинского…». Сочинский мост и «смелость» командующего Саперами Даховского отряда был построен мост и через реку Сочи. »…в полдень 25 марта, в день Благовещения, я занял, без выстрела, бывший форт Навагинский, ныне пост Сочи. В гарнизон его, с барабанным боем, вступил 1-й батальон Черноморского полка. Отряд стянулся в лагерь под пост, близ устьев Сочи. На море судов не было видно никаких. Лагерь отряда расположился кругом бывшего форта; через несколько дней прибыла и колонна подполковника Лутохина. Она стала отдельно, на правой стороне реки Сочи, и тотчас же приступила к устройству моста чрез реку». 2 апреля по нему проехался командующий Кавказской армией, Великий князь Михаил Николаевич, прибывший к войскам на корабле «Тигр»: «На следующий день Михаил Николаевич поехал осматривать лагерное расположение войск. Часть отряда находилась на правом берегу Сочи, через которую устроен был саперами на скорую руку мостик для пешеходов; он был сделан полукруглой аркой и настолько длинен (по ширине реки), узок и высок (на случай полноводья), что и у пешего, при непривычке, могла бы закружиться голова. Между тем, солдаты со страхом увидели, что Великий Князь, объехав лагерь на противоположной стороне, направился прямо на этот мостик. „Bсe с душевным трепетом следили за ходом смелого коня, на котором Великий Князь проезжал впереди всех через это воздушное сообщение, построенное лишь для одиночных людей, и когда переправа кончилась благополучно, у всех душа отлегла — в особенности у сапер, которые на это смотрели, не чуя под собою ног“. Если до этого случая ходили разговоры про великого князя, что он… несколько трусоват, а М. Т. Лорис-Меликов в частном письме даже написал: «Великий князь боязлив и робок как заяц, не только на поле битвы, но и в мирное время. Робость эта, доходящая до болезненных проявлений, прирождена ему с детства, как передали мне об этом некоторые члены Царской фамилии», то теперь, вероятно, все должны были увидеть, что Михаил Николаевич вовсе не трусоват… После окончания Кавказской войны построенные военными дороги очень быстро пришли в негодность. Отсутствие путей сообщения сильно мешало развитию края в мирное время. Как решалась эта проблема — это уже другая история.