Необычные тосты, обряды и предания Сочи

Краеведением занимаются люди разных профессий — учителя, библиотекари, архивные и музейные работники, экскурсоводы. Много сделали для сочинского краеведения и церковные деятели. Епископ Сухумский Агафодор, который освятил сочинский храм Михаила Архангела 24 сентября 1891 года, был выдающимся краеведом. В Сухумской епархии (в которую тогда входил и Сочинский округ), по инициативе преосвященного Агафодора, учреждена епархиальная церковно-археологическая комиссия, имеющая целью всестороннее изучение прошлой жизни местной церкви, начиная от первого появления христианства в пределах сухумской епархии, т.е. в Абхазии и Черноморском округе. Работы комиссии были направлены на отыскание и изучение памятников, относящихся к истории устройства церквей и часовен, к истории религиозно-нравственной жизни клира и мирян. Благодаря участию епископа Агафодора и курированию им сочинского прихода, посадский храм обзавелся хорошей библиотекой, в ней фиксировалась история Сочи и его окрестностей, имелся архив, к сожалению, ныне безвозвратно утерянный. Еще один выдающийся сочинский краевед — Россиев Павел Амплиевич, был председателем Совета Свято-Николаевского братства в Сочи. Организатор строительства Свято-Николаевского храма на месте Хлудовских винных подвалов (в советское время, по жестокой иронии судьбы, на этом месте — пивзавод). В конце 1912 года, воспользовавшись разрешением нового городского старосты Алексея Яковлевича Карташева, Россиев ознакомился с собранными в городской управе документами и систематизировал их. 26 марта 1913 года П. А. Россиев обратился к городскому старосте с инициативой отметить 75-летие Сочи 23 апреля, в день закладки форта Александрия. Так впервые был отмечен День города. Россиев собирал материалы для создания в Сочи музея. В 1914–1916 году он издавал «Известия Сочинского Свято-Николаевского братства». Кроме новостей церковной жизни «Известия» публиковали заметки местных священников о собранных ими, в разъездах по удалённым сочинским селениям, преданиях, поверьях, обрядах, тостах. Священник Павел Милаков в 1914 году рассказывает о крестинах в Ахштыре: «Бабушка накладывает себе в фартук множество ранее заготовленных букетиков цветов, берет поднос, заставленный стаканами, наполняет их водкой и вином так, что они льются через край на поднос. Бабушка кладет на поднос два букета: себе и куму, затем она подходит к нему и предлагает выпить «за ея труды и здоровье». Кум должен залпом выпить стакан. Берут они с бабушкой свои букеты, обмакивают их в вино, кропят и мажут крестообразно друг другу лицо трижды и, морщась от спирта, попадающего в глаза, целуются; кум должен за эту чарку положить на поднос в пользу бабки сколько-нибудь денег, а потом он обмакивает еще раз свой букет в вино и мажет им куму и ближайших соседей, со всеми целуясь. Тут начинается общий смех, хохот, шутки, остроты — кто на какие горазд. Тоже самое проделывает с кумой и со всеми гостями поочередно и бабушка». А это — описание в 1915 году крестин в Пластунском приходе у грузин: «…Благословение же таково: священник берет четвертную бутыль вина, наливает всем по чайному стакану, не исключая и себя, и все выпивают. Затем священник предлагает гостям избрать виночерпия (таламбаша), которым избирают всегда священника. Вновь избранный виночерпий берет тарелку, ставит на нее пять стаканов и, наполнив вином, выпивает их один за другим, и, снова наполнив вином, подносит по очереди каждому из гостей, и каждый должен опорожнить стаканы по примеру виночерпия. А этот прибавляет к пяти стаканам еще пять, которые также наполняет вином и объявляет гостям, за чье здоровье надо теперь выпить, именно: за здоровье новокрещенного, родителей, дедушки, бабушки, братьев, сестер и восприемников его. Приходится или пить, или выходить из-за стола, что, однако, считается позором. Между тем выпить разом десять стаканов вина — это значит утратить сознание. И эта попойка продолжается часов пять–шесть!» Сочинские молдаване изобрели удивительный способ лечения зубной боли — больной спешит в церковь к литургии и после нее уговаривает священника окропить его святой водой, а далее священник должен снять с себя всё облачение от фелони, до, пардон, подризника, и положить всё на голову больного, трижды благословить его и потом уже одеться! Член Свято-Никольского братства Алексей Попов в Ахштыре был удивлен неожиданной просьбой соседки. Она просила, чтобы Попов выстрелил из ружья, помыл ружье водой и отдал ей эту воду. Выяснилось, что невестка женщины мучается третьи сутки в родах, уже вся посинела. Попов тут же бросился к местному старосте, добился, чтобы привезли акушерку и доктора, роженицу спасли. Потом оказалось, что женщины до обращения к Попову перепробовали разные надежные средства: давали пить роженице воду, которой омыли икону (даже не протерев ее от пыли), водили несчастную через порог дома, потом расстелили в комнате штаны, водили ее «через штаны», обливали водой стальную косу и давали пить воду, что-то делали с кочергами! Но почему-то ничто не помогло до прибытия врача. Священник Т. Сальников совершил целую экспедицию к Широкопокосской пещере, о которой с лета 1915 года пошли разговоры как о месте явления там иконы Божьей Матери и творимых ею чудесах, в том числе — «освобождение» от мобилизации. Сальников отправился в долину р. Кудепсты после встречи в Лесном с двумя девушками-прихожанками, рассказавшими, что им во сне явилась Богоматерь и приказала обратиться к священнику с рассказом о святой пещере. Местные жители, участвующие в экспедиции, рассказали священнику, как пещера постепенно становилась известной. Всё началось с того, что местный, довольно богатый грек Павел Шеп-оглы стал часто спускаться в пещеру. Там молился. Когда заболел и был при смерти его сынишка, он окропил его пещерной водой, попоил, и сын выжил. Посоветовал Павел еще какому-то больному — помогло. Потом пропали краснополянские девушки Меланья и Деспина (те, которые потом разговаривали в Лесном с Т. Сальниковым). На третий день они объявились «с поручением от Самой Богородицы». Надо, мол, восстановить в пещере монастырь. В пещере священник увидел проход в 6 аршин длиной. Над входом икона с зажженной свечей. Такие же иконы развешаны внутри пещеры, везде горели свечи. Иконы, свечи, масло и деньги приносили посетители. В некоторые дни приходило до 300 человек! Были даже паломники из Сухума и Екатеринодара. Девушки, ставшие местными знаменитостями, собирались в будущем остаться жить днем и ночью в пещере, как в монастыре, но пока опасались грабителей (уже пропадали деньги) и хулиганов.