«Морил нас голодом и запрещал лечиться»: заблокированная в Венесуэле ростовчанка умоляет о помощи

Татьяна Шаповалова из Ростова оказалась на грани выживания с четырехлетним сыном в Венесуэле. Шесть лет назад она уехала с иностранцем, чтобы начать новую жизнь, но оказалась в ловушке. Построить семью не удалось, но в Южной Америке исполнилась единственная мечта женщины — родить ребенка, которого она ждала 20 лет. Из-за юридического запрета на выезд, который оформил отец ребенка, она не может вернуться на родину и вынуждена скрываться в чужой стране. Специальный корреспондент 161.RU Сабина Бондарь пообщалась с ростовчанкой. После шести лет молчания Татьяна Шаповалова рассказала о домашнем насилии со стороны отца ее ребенка, голоде и унижениях. Спор с гражданским супругом перешел в судебное разбирательство. Мужчина добился запрета на выезд ребенка из страны. В дело вмешался МИД России. «Восхищался тем, что я русская» Татьяна родилась в Казахстане, в городе Алматы. Когда ей было три года, мама ушла от отца из-за физического насилия. Она осталась с двумя дочерьми и решила переехать в Ростовскую область к своему отцу. Девочки выросли в Усть-Донецке Ростовской области, а позже Татьяна перебралась в Ростов. Сейчас Татьяне 45 лет, и ее история жизни за границей началась в 2019 году. До этого у нее были неудачный брак, работа в органах, где Татьяна была старшим оперуполномоченным по борьбе с организованной этнической преступностью, и одна большая мечта — стать матерью. В течение 20 лет она пыталась забеременеть, но, пройдя через всевозможные способы лечения, так и не смогла этого сделать в России. Устав от безысходности, Татьяна оставила всё, что у нее было здесь, и решилась переехать со своим гражданским мужем Луисом Фелипе Гуанипой Тараче в Венесуэлу. Он красиво ухаживал, обещал жизнь в любви и изобилии и разделял мечту Татьяны о ребенке. — Моя история с этим человеком началась примерно в декабре 2019 года. Мы познакомились с ним, как и многие, на сайте знакомств. Переписка длилась примерно год. В своих письмах он выглядел заботливым, отзывчивым, любящим мужчиной. Он был готов брать ответственность за себя и семью, говорил прекрасные слова, — рассказала Татьяна. — Он говорил, что очень переживает за меня, и просил переехать к нему, потому что так долго не могут продолжаться наши отношения, возраст у нас немолодой и нам нужен общий ребенок. В августе 2020 года Татьяна приняла решение о переезде в Венесуэлу. Мечтая о счастливом будущем, она начала готовить документы. Бывший сотрудник Главного управления донского угрозыска обратилась с рапортом об увольнении к руководству, но на работе не так радужно восприняли уход Татьяны. — Было получено указание хорошо подумать о своем решении. Отпускать меня никто не хотел, но и держать никто не мог, — вспоминает бывший полицейский. — Я настояла на своем решении, мотивируя тем, что мне нужны семья и ребенок. После этого руководство отпустило меня. Я начала искать билеты, чтобы улететь в другую страну. Полностью оплачивать билеты Луис не планировал, но это не насторожило Татьяну. Он выслал частично деньги на дорогу, а недостающую сумму Татьяна добавила сама. Восьмого декабря 2020 года она уже была в Венесуэле. По словам Татьяны, сначала у них все было хорошо, но потом она начала замечать, что у Луиса проблемы с деньгами. Он очень скупился, но говорил, что это временно. Татьяна не придавала этому значения, так как понимала, что у всех бывают трудности, и думала, что они решат этот вопрос вместе. Он обещал, что они будут работать на его фабрике по производству стирального порошка, а работы Татьяна никогда не боялась. Но в результате фабрика прекратила свою деятельность по неизвестной ей причине. — Первые месяцы жизни в Венесуэле казались мне прекрасными. Луис возил меня по разным местам и открыто восхищался тем, что я русская, — как выяснилось позже, он питал особую слабость к славянским женщинам. Он в принципе любил женское внимание и перед всеми позиционировал себя как истинный венесуэльский мачо, — рассказывает Татьяна. Первое время пара жила у матери Луиса в Каракасе. В середине января 2021 года они переехали в дом его отца в город Маракай, где провели около трех месяцев. За всё это время он так и не устроился на работу. Он постоянно обещал Татьяне, что вот-вот найдет инвесторов или заключит выгодный контракт, чтобы возобновить производство на фабрике. На деле же пара почти голодала и испытывала острую нехватку денег. — Переломный момент наступил, когда я поняла, что у него вообще нет денег. Сначала думала, что он просто жадный, а потом осознала: средств нет ни на что. Мы очень часто голодали, — с болью вспоминает женщина. По словам Татьяны, Луис неохотно вводил ее в свой круг общения, уверяя, что у него почти нет друзей. За все пять лет жизни в Венесуэле он познакомил ее лишь со своими кумовьями и двумя приятелями. Причем к одному из них впоследствии сильно ревновал. «В России мне ставили „бесплодие““ Спустя несколько месяцев пребывания в Венесуэле случилось то, во что Татьяна уже не верила, — она забеременела. Женщина обезумела от счастья. В конце апреля следующего года пара отправилась в Каракас к матери Луиса, где прожила до начала июля. — В России врачи ставили мне диагноз «бесплодие». Уже в Венесуэле, я узнала, что во время одной из многочисленных операций на родине мне удалили маточную трубу. То, что я вообще забеременела, было настоящим чудом, — делится Татьяна. — Желание стать матерью как раз и заставило меня пойти на этот шаг. Я мечтала о ребенке 20 лет, на момент переезда мне было уже 39, а Луису — 43. Это и сподвигло меня все бросить ради своей мечты. Мечту я осуществила, но жизнь за границей оказалась совсем не такой, какой я ее себе представляла. Поначалу обстановка в доме была спокойной, но с середины июня отношение свекрови резко изменилось. Женщина начала устраивать скандалы из-за того, что русская невестка не говорит по-испански. Вскоре мать Луиса перешла к открытому давлению: стала экономить на продуктах, а затем и вовсе запретила Татьяне брать еду. — Этот скандал сопровождался оскорблениями в мой адрес. Хотя я не знала языка, я прекрасно понимала, что говорят обо мне, когда выкрикивали мое имя, — вспоминает Татьяна. Однажды хозяйка дома устроила очередной крупный скандал и перешла от оскорблений к действиям. Ворвавшись в комнату, где жили супруги, разъяренная женщина схватила беременную Татьяну за волосы и силой выставила на улицу. Луису Гуанипе пришлось уйти вместе с ней, поскольку у нее не было ни денег, ни знания языка, чтобы выжить в чужой стране в одиночку. После изгнания пара неделю прожила в отеле на деньги, которые Луис выпросил у родственников. Питаться снова приходилось крайне скудно, временами они голодали. В начале июля он все же нашел средства на билеты до Маракая, и они вернулись в дом его отца, где прожили до декабря 2021 года. Все это время беременная Татьяна остро нуждалась в полноценном питании, медицинском обследовании и лекарствах. Из-за отсутствия интернета она была полностью отрезана от связи с родными и не имела возможности учить испанский язык. Иногда ей приходилось голодать по два-три дня подряд. Через мобильный переводчик Татьяна регулярно пыталась выяснить у сожителя, когда он наконец устроится на работу. В ответ она получала лишь вспышки недовольства или дежурные обещания, что «завтра состоится важная встреча и контракт будет подписан». На вопросы о регистрации брака и легализации в Венесуэле Луис отвечал, что переживать не стоит: благодаря его связям все проблемы решатся сами собой. — Когда подошел срок родов, у нас снова не было ни денег, ни договоренности с роддомом. Луис рассчитывал на помощь военного госпиталя в Маракае, надеясь, что мне пойдут навстречу как бывшему сотруднику российской полиции, — рассказала женщина. — Руководство госпиталя откликнулось на заявление и бесплатно предоставило врача. Но деньги на необходимые медикаменты и анализы мне все равно пришлось просить у своих российских родственников. Беременность, несмотря на постоянный голод и отсутствие базового ухода, протекала на удивление гладко. За все девять месяцев Татьяна попала к врачу лишь дважды. В первом триместре ее осмотрел знакомый гинеколог Луиса, а во втором сожитель все же нашел деньги на первый скрининг. Еще два положенных обследования пришлось пропустить из-за нищеты. Денег не было даже на оплату неизбежной операции — планового кесарева сечения. По признанию женщины, то, что ее сын в итоге родился здоровым, — настоящее чудо. Мальчика назвали Дамиром. «Только не вздумайте ее резать!» После рождения ребенка пара переехала в город Кагуа, в дом брата Луиса. Из прежнего жилья в Маракае их вежливо, но твердо попросила съехать мачеха сожителя — вторая жена его отца. Так для Татьяны начался новый этап жизни в чужой стране. На протяжении всего этого времени женщина оставалась в полной изоляции. Татьяна постоянно находилась в тяжелейшем психологическом напряжении и под постоянным давлением. Спустя некоторое время после родов Татьяну настигло новое тяжелое испытание — у нее развился острый мастит, переросший в гнойный абсцесс. На протяжении целой недели женщина умоляла сожителя о помощи, жалуясь на жуткие отеки, невыносимую боль и пугающее темное пятно на груди. Однако Луис не реагировал на ее жалобы. Он обвинял Татьяну в ипохондрии и запрещал прекращать грудное вскармливание. — А я даже дотронуться не могла до груди, — с ужасом вспоминала Татьяна. Татьяне приходилось тайком ходить к забору соседей, чтобы поймать их сигнал Wi-Fi и хоть как-то связаться с внешним миром. В конце концов она решилась отправить фотографию воспаленной груди сестре одного из приятелей Луиса, которая работала педиатром. По рассказам Татьяны, Луис обвинял ее в расточительности и заявлял, будто она специально хочет перевести ребенка на искусственное вскармливание, чтобы полностью его разорить. — У меня начался сильный озноб, поднялась высокая температура, боль стала адской. А при очередном сцеживании молока я обнаружила гной, — со страхом вспоминает женщина. От испуга я написала его знакомой — сестре его друга, она педиатр. Скинула ей фотографию, она была в шоке, приехала к нам, начала на него ругаться. «Ты что? — говорит. — Она же может умереть, у нее может сейчас заражение крови пойти, и всё!» Только после этого Луис по-настоящему испугался и отвез Татьяну в больницу. Женщине назначили курс сильнейших антибиотиков, на капельницы ее возили утром и вечером в течение десяти дней. Но даже в клинике Луис продолжал диктовать свои условия, требуя от хирургов: «Только не вздумайте ее резать! Оставьте ей вторую грудь, чтобы было молоко». В итоге Татьяне пришлось кормить младенца одной грудью, пока вторую медики буквально спасали, прочищая и промывая рану. Окончательно очищать пораженные гноем ткани и выхаживать себя измученной женщине пришлось уже дома — самостоятельно. «Умерла мама, и я потеряла ребенка» Весь 2022 и 2023 годы Татьяна полностью посвятила заботе о сыне. Луис в воспитании ребенка не принимал абсолютно никакого участия. Любые просьбы о помощи оборачивались упреками: сожитель заявлял, что она обязана делать все сама. Помимо этого мужчина постоянно требовал исполнения так называемого «супружеского долга». Но после перенесенного кесарева сечения, наложившегося на колоссальный стресс, у Татьяны не было никакого желания отвечать на его желания. В сентябре 2023 года Татьяна поняла, что снова беременна. К тому моменту она уже понимала: рожать второго ребенка от этого человека нельзя. Женщина всерьез боялась за жизнь старшего сына, которого ей и так было нечем кормить. Следующие четыре месяца превратились в непрекращающийся кошмар — Татьяна в панике думала, как выживать и выкармливать двоих детей в условиях абсолютной нищеты. — Я сказала сеньору Гуанипе, что беременна, на что он ответил, что это прекрасно. Просила отвезти меня в больницу на УЗИ, но он сказал, что нет денег. В декабре 2023 года у меня произошел выкидыш в домашних условиях. В больницу он меня не повез — опять-таки по причине безденежья, но вызвал своих друзей, семейную пару Педро и Магали. Они привезли мне обезболивающие. Я снова перенесла огромную боль и мучения, и до сих пор меня так и не осмотрел ни один медицинский работник. Татьяне приходилось самостоятельно искать деньги на еду и лекарства. В августе 2022 года на родине умерла ее мать, а спустя год — в августе 2023-го — ее родная сестра Нина продала одну из оставшихся в наследство квартир. Вырученные от продажи 450 тысяч рублей (около 7,5 тысяч долларов на тот момент) были переведены двумя траншами на банковскую карту Луиса Гуанипы. У самой Татьяны в чужой стране не было банковских счетов. — Я просила сеньора Гуанипу, чтобы он наконец начал работать и потратил средства на возобновление фабрики по производству стирального порошка, но у него оказались другие планы: он хотел открыть бизнес в сфере производства спиралей от комаров, — рассказала Татьяна. — Я согласилась, но уже в начале октября 2023 года деньги у него закончились. На нужды собственного маленького сына он выделил из этих денег лишь малую часть: Татьяна смогла купить продукты, одежду на 100 долларов и подгузники еще на 40 долларов. Все остальные средства он растратил. При этом Луис постоянно обвинял жену в собственных неудачах, называя ее «проституткой, которая принесла ему разорение». Как только у Татьяны появлялся доступ к интернету, он устраивал тотальные проверки ее мобильного телефона. «Папа, не трогай маму» Луис продолжал регулярно уезжать в Каракас под предлогом открытия бизнеса, оставляя семью на два-три месяца. Возвращаясь, он каждый раз устраивал безосновательные сцены ревности, обыскивал телефон и обвинял ее в связях с русскими мужчинами. В декабре 2024 года домашнее насилие впервые стало физическим: будучи пьяным, он избил Татьяну на лестнице дома. Поводом послужило то, что маленький Дамир взял поиграть выключенный утюг. Отец тут же агрессивно обвинил мать в том, что сын вырастет гомосексуалистом. — В тот момент я не придала этому значения, для меня было важно только спокойствие ребенка, — вспоминает Татьяна. — Но в течение следующего года, когда Дамир немного подрос, я ясно увидела, как мной манипулируют. Его семья вела нищенское существование без медпомощи, в постоянном страхе и полной изоляции от общества, сын не развивался. Перед Рождеством 2025 года он устроил скандал из-за того, что Татьяна заявила о расставании. Когда измученная женщина ушла в спальню укладывать сына, Луис ворвался в комнату, за ноги стащил ее с кровати и начал жестоко избивать, сдавливая шею и пытаясь выгнать из дома. Татьяне чудом удалось оттолкнуть его, выставить его за дверь и запереть замок. — То же самое произошло 31 мая 2026 года. Он без разрешения взял мой телефон, нашел там какую-то переписку, снова обвинил меня в проституции и начал толкать. Потом хотел облить кипятком, но я успела уклониться, — с ужасом вспоминает измученная женщина. — Дамир все видел. Он очень нервничал и кричал на отца теми же словами, какими тот оскорблял меня. Луис разозлился и перевел всю свою агрессию на сына. Он несколько раз ударил малыша, и я снова закрыла мальчика собой. Все свои оскорбления вживую он выкрикивал через мобильный переводчик. А когда пара наконец расходилась по разным комнатам, он продолжал добивать жену сообщениями в WhatsApp, отправляя одну угрозу за другой. Татьяна признается: все 5,5 лет в Венесуэле она и ее сын жили в условиях психологического давления, манипуляций и угроз. Из-за незнания местных законов женщина была совершенно беспомощна. Муж регулярно запугивал ее: «Я отберу у тебя сына, а тебя посажу в тюрьму». Эти угрозы звучали постоянно. Ситуация со связью и документами оставалась критической — у Татьяны закончился срок действия загранпаспорта. В феврале очередная поездка в Каракас к свекрови была необходима, чтобы передать документы в посольство РФ на восстановление паспорта. Луис наотрез отказался финансировать эту процедуру. — Он заявил: «Я не дам денег вообще ни на какие документы — ни на тебя, ни на ребенка. Делай сама, как хочешь». Помогла двоюродная моя сестра Виктория: она прислала из России деньги на оплату госпошлины и дорожные расходы, — рассказала Татьяна. — О том, что Луис поднимает на меня руку, знала его мать. Она сама тогда спросила меня: «Почему ты не вызвала полицию?» На что я ответила, что в тот момент пыталась просто защитить своего ребенка и не доводить ситуацию до еще большего стресса. «Я никогда ему не прощу» Дамир постоянно становился свидетелем родительских конфликтов и как мог защищал маму. Несмотря на малый возраст, малыш очень рано начал задавать отцу совсем не детские вопросы. — Ему еще и трех лет не было, а он уже спрашивал: «Папа, почему ты не работаешь? Почему у меня ничего нет? Почему я не хожу в школу?» — вспоминает Татьяна. — На это Луис лишь отмахивался: «Я ищу работу, скоро у нас будет большой бизнес, у тебя будет всё». Эти обещания ребенок слушал годами. Школой в Венесуэле называют детский сад. Там это начальная школа. Мальчик одинаково хорошо заговорил и по-русски, и по-испански. Но если русскому языку его учила мама, то испанский Дамир освоил не благодаря отцу — тот почти не общался с сыном, — а в школе. Правда, проучился там ребенок всего около месяца. Луис в очередной раз где-то раздобыл денег на оплату, но они мгновенно закончились. Обучение стоило 40 долларов в месяц без питания и 60 долларов — с завтраками. Оплачивать дальнейшую учебу и собирать ребенку еду с собой отец не мог и не хотел. В итоге Дамира пришлось забрать из школы. Из-за нищеты у мальчика начались серьезные проблемы с пищевым поведением. Семья месяцами жила на одних пустых макаронах и рисе. В результате, когда в доме изредка появлялось мясо, овощи или фрукты, организм ребенка их просто не воспринимал — Дамир отказывался от нормальной еды. — Сестра Нина из России, моя двоюродная сестра Виктория и близкая подруга Юлия на протяжении всего этого времени постоянно присылали деньги. Только благодаря их помощи мне удалось постепенно вернуть в рацион сына полезные продукты и приучить его к фруктам, — рассказала женщина. Женщина рассказала, что двое дочерей Луиса от первого брака — им сейчас 21 год и 26 лет — стали для нее поддержкой. Младшая жила с матерью в США, а старшая оставалась в Венесуэле и всегда тепло относилась к Татьяне. Как оказалось, бывшая семья Луиса в свое время тоже прошла через ад его жестокости. После очередного скандала в дом приехала полиция. Силовики задержали обоих и доставили их в участок. По местным законам офицеры были обязаны связаться с кем-то из родственников, и они позвонили старшей дочери Луиса. Ответ девушки шокировал стражей порядка. — Я ему ни в чем помогать не буду. То, что пережила моя мама, пока жила с ним, я никогда ему не прощу, — так сказала старшая дочь, — пересказала слова девушки Татьяна. — А про меня сказала: «Ей я помогу всем, чем только смогу». Но потом мать Луиса видно поговорила с внучкой и та резко оборвала все контакты со мной. Она только написала: «Татьяна, возвращайтесь домой в Россию и, пожалуйста, больше меня не беспокойте». Отношения со свекровью окончательно испортились из-за банального отсутствия связи. Пожилая женщина непрерывно звонила Татьяне, но та физически не могла ответить — в округе были огромные проблемы с сотовой сетью. Даже когда представители местной русской диаспоры из солидарности дистанционно пополнили счет на телефоне измученной соотечественницы, поймать сигнал так и не удалось. Мать Луиса расценивала молчание как личное оскорбление, затаив на невестку злобу, что сыграло роковую роль в дальнейших событиях. Семейная драма на шоу «Малахов» История Татьяны дошла до федерального канала и вышла на государственный уровень. Женщина и ее семейная драма стали темой выпуска ток-шоу «Малахов» на телеканале «Россия-1». Сейчас Татьяна вместе с сыном скрывается в Каракасе у знакомой соотечественницы Анны без средств к существованию. В июне 2026 года Луис Гуанипа подал встречный иск о лишении Татьяны родительских прав. Ему удалось добиться официального запрета на выезд трехлетнего Дамира из Венесуэлы. В ситуацию вмешались правозащитники, в частности вице-президент ЕКЦС Иван Мельников. Он направил официальное обращение к главе МИД РФ с просьбой в срочном порядке предоставить мальчику российское гражданство по рождению матери. На родине беглецов полностью готова поддержать родная сестра Татьяны, Нина, заявившая в телеэфире, что берет на себя все расходы по их обеспечению. В резонансном выпуске выслушали и версию самого Луиса. Он отверг обвинения в рукоприкладстве. Он заявил, что Татьяна «резко изменилась» в конце 2025 года, когда он тяжело заболел и оказался прикован к постели. Он также сделал заявление, что Татьяна пыталась покончить с собой на глазах у него и маленького сына, после чего он сам якобы принял решение о расставании. При этом в эфире федерального канала венесуэлец сообщил, что готов отпустить Татьяну домой, но та якобы написала ложный донос в полицию, заявив об угрозах огнестрельным оружием и уничтожении ее паспорта. Луис уверял, что Татьяна хочет «упечь его за решетку, получить единоличную опеку и беспрепятственно вывезти ребенка в Россию». Эксперты оценили заявление Луиса как психологическую тактику абьюзера, который попытался выставить ростовчанку психически нестабильной, чтобы лишить ее прав на ребенка. «Сын мечтает о снеге» Спецкору 161.RU Татьяна рассказала, что как раз завершила поиски нового жилья. Аренда недвижимости в Венесуэле оказалась отдельным квестом. — Я очень долго искала, куда нам съехать, ведь на руках не было практически ничего. В Венесуэле крайне сложно найти любую комнату или квартиру, если у тебя есть ребенок. По местным законам мать с несовершеннолетним может начать претендовать на эту жилплощадь, поэтому арендодатели попросту боятся сдавать жилье семьям с детьми, — объяснила Татьяна. — Но с Божьей помощью мы нашли квартиру. Переехали, хотя и тут столкнулись с коммунальным коллапсом — в доме регулярные проблемы со светом и водой. Электричества как не было, так и нет. Сейчас мать и сын обживают новое место. До этого они три месяца прожили у приютившей их соотечественницы Анны Осиповой, успели немного освоиться в ее районе: знали, где купить продукты и где можно поесть. Теперь всё приходится начинать сначала. — Вокруг много многоэтажек, но нормальных магазинов нет — только крошечные лавки с самым необходимым. Вчера ходили на разведку, но толком ничего не нашли. Если так пойдет и дальше, придется ехать в прежний район к Анне. Попросим ее вызвать нам такси, чтобы по-крупному закупиться продуктами, — делится Татьяна. — Кстати, Анна продолжает нас спасать: вчера привезла нам электрическую плитку и удлинители. — Дамирочка, солнышко, подожди. Сейчас я закончу разговор и приду, — во время беседы с журналистом успокаивает ребенка Татьяна.— Я тренируюсь, чтоб защитить одну девочку от мальчиков, — с гордостью заявляет матери мальчик.— Да ты моя умничка! Я люблю тебя очень сильно, — отвечает ему Татьяна. — Сейчас мы отправляемся на поиски пропитания. Нам приходится рассчитывать бюджет, в новой квартире нет холодильника, — делится Татьяна. — В Венесуэле бешеная инфляция, боливар стремительно обесценивается, а цены растут на глазах. Например, сегодня доллар стоит условно 500 боливаров, а на следующее утро ты просыпаешься — и курс уже 800. Продукты здесь обходятся очень дорого. Конечно, в такой ситуации разумнее было бы закупиться сразу на неделю вперед, но хранить еду нам просто негде. В длительной беседе Татьяна не устает повторять слова признательности тем, кто не оставил ее в самые трудные времена. Огромную роль в ее спасении сыграли представители русской диаспоры, объединившиеся ради помощи землячке. — Я хочу выразить бесконечную благодарность Анне Осиповой и ее семье. Они до сих пор в буквальном смысле нянчат нас с сыном, — со слезами на глазах говорит Татьяна. — И, конечно, моя глубочайшая благодарность Вере Ревякиной, которая помогла инициировать мое спасение. Именно через ее бывшего мужа, Бенджамина Мирчана, удалось вызвать полицию. Бенджамин — очень известный в Венесуэле нейрохирург, прекрасный человек с большим сердцем. Несмотря на почтенный возраст, он до сих пор оперирует и практикует. Узнав о беде Татьяны, доктор Мирчан сумел напрямую выйти на прокурора города Кагуа, где жила тогда женщина с сыном, а та экстренно направила к ним наряд полиции. Сейчас перед Татьяной стоят две сложные задачи: выжить в чужой стране и добиться отмены судебного запрета на выезд сына. Без квалифицированной и дорогостоящей юридической помощи сделать это в Венесуэле невозможно. Но Татьяна не отчаивается. Дамир сказал своей маме, что мечтает уехать в Россию и увидеть снег и покататься с горки. Она пообещала мальчику, что сделает все, чтобы его мечта исполнилась. — Моя главная цель — вернуться домой, в Россию. Очень хочется, чтобы этот ад для нас наконец-то закончился, — со слезами на глазах признается Татьяна. — Я хочу попросить земляков об одном: нам очень нужна финансовая поддержка. Нам с сыном банально не на что жить, но главное — нужны деньги на оплату услуг адвоката, который поможет снять запрет на выезд ребенка. Сама я с этой бедой не справлюсь…