На Украине в 19 лет погиб контрактник с Кубани. Поговорили с его сестрой

Несколько дней назад стало известно, что в ходе спецоперации на Украине погиб 19-летний Григорий Плохих из станицы Кубанской Апшеронского района. Корреспондент 93.RU связалась с Лидией — старшей сестрой Гриши, которая была его официальным опекуном, и попросила рассказать о брате и как он оказался в эпицентре военных действий. Мы публикуем монолог Лидии целиком, с минимальными сокращениями и правкам. Аудиозапись разговора, а также документы, подтверждающие гибель военнослужащего, есть в распоряжении редакции. «Сеструх, скоро домой» — У нас отец погиб в 2008 году, а мать лишена родительских прав. Я живу в станице Кубанской. Гриша одно время снимал квартиру в Апшеронске. Он в школе учился, закончил девятый класс, с нами жил. Потом поступил в училище и на последнем курсе решил себя попробовать в самостоятельной жизни. Прожил там полгода, потом всё равно к нам вернулся. Мы вместе жили, в одном доме с ним. Он был слесарем. У него специальность была — машины ремонтировать. Он в армию пошел в ноябре. В январе подписал контракт, а в феврале их уже отправили туда. Будем еще тоже разбираться насчет этого. У него не было никакого опыта. Он всегда, если писал, когда был на границе с Украиной, всегда был такой бодрый, всегда успокаивал, что «всё хорошо, сеструх, скоро домой». До сих пор не верится в это. Как он говорил: «Я за Путина. Путин сказал — надо, значит, отстаивать свою точку зрения и людей, которые там страдают, защитить». Там очень редко у них связь была. Просто коротенькая эсэмэска или коротенькое голосовое, что живой, здоровый, всё хорошо и скоро домой. Больше никакой информации не поступало. «Денег заработать, на ноги встать» 19-го февраля они выехали туда. Он сразу в Мариуполь пошел. 23-го звонил, говорит: «Мы собираемся на Мариуполь». Вот 23 февраля мы с ним долго общались. Ну насколько позволили. Он говорил, что всё хорошо, я денег хочу заработать, я хочу на ноги встать. Говорил, я уже взрослый, мне надо самому думать. Просто, говорит, я не хочу год срочки. Он не хотел терять (время). Хотел подписать контракт, заработать деньги, чтобы у меня не просить. Не знаю, сколько денег обещали за это, не говорил. Сколько по контракту сейчас платят? Я ж не знаю. Вот я денежку заработаю, говорил, на ноги встану. Права очень хотел себе сделать, когда пошел в армию, но не успел доделать — последний экзамен сдать. Пересдача у него была, он завалил. Мне 28. Я в магазине работала — в продуктовом. Сейчас в таком состоянии уволилась. Муж работал. Тяжело нам, да. Мы очень тяжело опеку оформляли, потому что у меня не было дома, я же сама тоже была в статусе под опекой. Потом уже выросла, но дома не было своего еще, когда мы его оформляли. Но добились, нам дали разрешение под опеку. Если бы не оформили, его бы отправили в детский дом. Ему было 16, а мне 23 на тот момент было, кажется. Какие тут, [в станице], могут быть перспективы? Работать только за копейки. Эсэмэска пришла Меня оповестили 18-го числа [марта] после обеда. Эсэмэска пришла, что Гриша погиб. С того номера, с которого созванивались. Я не знаю, кто это написал. Командир, наверное, или с кем он служил там. Мы долго не верили, больше ничего не написали. Мы пробивали его везде. И в часть я звонила ребятам, с кем он служил, которым я деньги отправляла, чтобы он там купил себе что-то. А в субботу уже перезвонил этот номер и сказал, что да, Гриша погиб. Они мне четко всё назвали, с этим, говорят, не шутят. И потом нам военкомат 20-го числа перезвонил и сообщил, что брат погиб, пришла похоронка. «Не стали его мучить» Тело мы получили в ночь с 22-го на 23-е, в начале третьего. Нам привезли. Наша ритуальная услуга ездила в Краснодар, забирала. Сопровождал с части капитан, очень хороший мужчина. Мне было плохо, я не видела, когда заносили. Сопровождал капитан, как положено. А потом утром похороны были. 23-го [марта] мы его хоронили. Потому что было уже девять дней, мы не стали его мучить. Администрация помощь предлагала, военный комиссариат приезжал, всё, как полагается было. Военные приезжали. Как военным полагается, прощались. Похороны сами не помню, но знаю, что было очень много народу, друзей, одноклассников, которые смогли, которые не в армии. Приехали все, девушка его бывшая была. «До сих пор не можем принять» Лучший друг у него в армии сейчас, он просто служит. Гриша ушел 15-го, а он ушел, по-моему, 18-го. Три дня у них разница по призыву. Друг в шоке, мы с ним созванивались. Он говорит: «Сначала делает, потом думает». Гриша у нас такой был. Если он что-то решил, тяжело было поменять его мнение. Нет никого, мать живая, но она лишена родительских прав. У нас мои тетя с дядей, они там, рядом с Украиной, живут. Но мы, если честно, не общаемся с ними. Но звонили им. Они, конечно, сами в шоке. Мы до сих пор не можем понять, как он пошел и сказал: «Я буду защищать». Мы до сих пор не приняли это. Мы просили у него очень, чтобы он не подписывал контракт, ругались с ним. Но он так решил: «Я хочу быть военным». «Надо было вступиться» У нас не было военных в семье. У нас обычная семья. Отец был строгий, он нас воспитывал в уважении, в понимании. Гриша всегда гордился отцом и хотел быть, как отец. Отец бы тоже взял и пошел защищать невинных людей. Я, конечно, считаю, что правильно мы делаем. Люди страдают, мы защищаем. Люди, дети гибнут, бабушки, дедушки. Я вот этого не понимаю, когда пишут, к фашистам нас приравнивают. Они неправы в этом. Мы же не хотели вот этого всего, не мы это начали. Они сами это начали. Нам просто надо было защитить, вступиться за тех людей, которые не могут за себя постоять. Это мое мнение. Да, то, что он такой молодой, это конечно... Мы сами… Мы говорили, ругались с ним. «Страна не предусмотрела, что могут быть такие ситуации» Письмо официальное пришло в отказе [в материальной компенсации]. Сестры-опекуна нет в законе. Но капитан, который приезжал, сопровождал [тело], сказал, что всё равно добьются, чтобы мы получили вот эту выплату за брата. Законом не предусмотрено, что сестра-опекун получает выплату. Просто, наверное, страна не предусмотрела это, что могут быть такие ситуации, где сестра и опекун будут в одном лице. Ужасно себя чувствую, он мой единственный родной брат. Получается, у мамы от первого брака сын есть, мы вот с Гришей, и еще один есть от другого брака. Но мы с ним одни были родные. Тяжело очень. Всё равно не верится, что это правда. Думается, что вот сейчас он позвонит, скажет, что это ошибка. Племянники ждут его. Они не могут ещё осознать, не понимают — маленькие. Семь и пять лет им. Они никогда не проходили через это, не понимают. В станице только Гриша у нас [оказался на Украине и погиб]. Его все знали, был всегда подвижный. Был, как говорится, Фигаро здесь, Фигаро там. Его можно было в одно время засечь в разных местах. Никогда не отказывал ни в чем, помогал всем, всегда веселый был. Пришел героем, героем России. Представлен к медали Мужества. Мне ничего не поможет. Ни медали, ни деньги. Вот если брат бы вернулся... Тяжело. Я лично добавила его в группу «Погиб на Украине». Решила добавить, потому что память о нём должна быть.