«Уважаю женщин, которые не превратились в старух»: 72-летняя манекенщица — о работе в 1970-х и современной моде

Татьяна Желватых в 70-е годы работала манекенщицей в уфимском Доме моделей. Сейчас ей 72 года, она с удовольствием следит за современными трендами, но верна собственному стилю. Татьяна рассказала нашим коллегам из UFA1.RU о жизни советской манекенщицы, взглядах на современную моду и о том, как обрести уверенность в себе. «Мама не позволяла лишний раз смотреться в зеркало» Я никогда не знала, что я из себя представляю [в плане внешности], хороша ли, плоха ли. Мама не позволяла лишний раз смотреться в зеркало. Говорила: «Чего тебе, делать больше нечего, вон я там пыль увидела, подотри, полы помой, постирай». Я умела штопать вещи, мы жили очень скромно. Сейчас дети даже не знают, что такое штопать белье и носки. После 8-го класса я ушла в вечернюю школу для учащейся молодежи и поступила в швейное училище. Потом пошла работать на фирму «Мир». У нас был престижный цех: мы шили маленькими партиями очень достойную одежду. Обычно всё подшивают и подгоняют на манекене. А на манекенах не всегда одежда правильно сидит, он же неживой. Конструкторы заметили, что у меня правильное телосложение. Стали изредка надевать на меня вещи. Говорили: «Танечка, вот, посмотри пальто», — и на мне подгоняли. А потом была рабочая комиссия — представители торговли и промышленники собирались и обсуждали новые модели, направления, судьбу одежды. И пригласили на него профессиональных манекенщиц из Дома моделей! Так случилось, что одно пальто как-то не так сидело на профессиональной модели. Попросили меня выйти на подиум. Я прошла совершенно скованно, с зажатой походкой, в полубессознательном состоянии по этому подиуму, в пальтишке, которое под меня подобрали. Потом в конце ко мне подошла женщина, которая была руководителем группы манекенщиц. Сказала: «Не хотите попробовать стать манекенщицей? Оставьте координаты». А на следующий день я, как обычно, пришла в свой цех на работу. И ко мне подходит начальник цеха, говорит: «Таня, за тобой приехали из Дома моделей». Всё. Я больше не возвращалась в цех. «Ты не имеешь права прятать это только для себя» Я пришла зажатым, закомплексованным человечком. Мне же мама всегда говорила: «Красота — это душевное, девушка должна всё уметь делать, а зеркало — это последнее дело», я на этом росла. В Доме моделей мне сказали, что надо учиться краситься. Мне уже тогда доходило 18 лет, и было очень сложно научиться краситься. Я даже плакала, у меня не получалось. Помните, когда сами пытались впервые подвести себе глаза? У нас тогда не было визажистов, никто не мог дать нам какие-то рекомендации. Из косметики у нас были такие баночки круглые с надписью «Театральный грим». Тушь еще была в картонной коробочке, в которую нужно было плевать, чтобы накрасить ресницы. Мало-помалу я научилась. Сама, по интуиции и подсказкам своих коллег. Ко мне только лет в 40 пришла уверенность в себе, в каждом своем слове, в каждом поступке. Когда начиналась демонстрация моделей, было много зажатости, волнения. Тогда наша руководительница Лидия Александровна Чиркова сказала мне фразу, которую я помню до сих пор: «Ты должна поверить в то, что ты красивая и на тебя приятно смотреть. Ты не имеешь права прятать это только для себя. Это божий дар, и ты должна позволить людям тобой любоваться». Она повторяла это не несколько месяцев, а несколько лет. В меня это вдалбливалось, прежде чем я ощутила расслабленность на подиуме, а уже позже — уверенность в себе. Потому что пройти по подиуму — это одно дело, а спокойствие, уверенность пришли годам к 40. «Быть манекенщицей — это труд» У нас особо не было фотосессий. Иногда мы попадали на телеэкраны — когда была демонстрация по случаю какого-нибудь праздника. В газеты, журналы нас часто фотографировали, даже заметки писали. Но такого, как сейчас, полноценные фотосессии — этого не было. Мы были ближе к жизни, к естественности. Не было напыщенных, театральных показов. Мы демонстрировали, как вещи выглядят в движении. То есть демонстрация одежды, а не самой себя. Сейчас в большей степени модели могут и оголиться как-то, и позировать, и подать себя как-то иначе, но мы были другими. В конце концов я почувствовала себя хорошо в роли манекенщицы. Это стало интересным, приятным, престижным занятием. Наверное, для любой девушки приятно, когда на нее обращают внимание, для меня это даже был стимул. Мне всё нравилось, чего не скажешь о мужчинах в моей жизни. Быть манекенщицей — это труд. Ты часами стоишь на примерках в замершей позе. На тебе всё иголочками подкалывают, и так проходил день. Художник модель разрабатывает, конструктор отвечает за то, как это будет изготавливаться, а технолог разбирает на операции. Каждый работает по-своему, и ты целыми днями стоишь на примерке. Иногда голова кружится, иногда плохо становится. Нас всегда спрашивали: «Ты там жива?» Так и проходил рабочий день, когда не было показов. Мы прокатились по всем крупным городам нашего региона. Люди приходили, смотрели коллекции наши. Это было для удовольствия. У нас в коллективе было и двое молодых мальчиков, и женщины возрастные больших размеров — 54–56-й размеры, сегодня их назвали бы plus-size. Это сейчас принято, что модели под два метра ростом и весят 50 килограммов. А те женщины демонстрировали настоящую одежду для настоящих людей. Меня часто спрашивают, хотела бы я вернуться в молодость. Я не кривлю душой, но я бы не хотела. Только если бы вокруг тоже всё было, как тогда, с теми же людьми, но знаниями, которые у меня сейчас есть. Но отринуть это всё и стать снова молодой — нет, не хочу. «Личная жизнь жестоко конфликтовала с работой» Моя мама была очень рада, что я попала в Дом моделей. Она позже брала на себя хлопоты с моим маленьким сынишкой, когда у меня были вечерние показы. Но личная жизнь конфликтовала с работой очень жестоко. Я дважды была замужем, у меня сынок от первого брака, и муж страшно не хотел, чтобы я работала в Доме моделей. Он считал, что не нужно меня выставлять напоказ, что это только он мог на меня смотреть. Не хотел, чтобы я ездила в командировки, резал мое белье ножницами… На прилавках было просто ужасное белье, мы были вынуждены это всё носить, но в Доме моделей нам давали возможность выбрать что-то, что мы хотим. Без нижнего белья верхнее не сядет, а оно было красивым по тем временам. Мой бывший муж очень жестоко кромсал его на кусочки. Он паспорт у меня прятал. Мы расстались очень быстро. Со вторым мужем было по-другому — он замечал внимание ко мне со стороны, но с удовольствием. Заходим в ресторан, он меня под руку держит и сам начинает выше казаться — так его гордость за меня распирала. Но ревновал по-своему. Он не пускал меня в длительные командировки, ехал за мной, чтобы со стороны наблюдать. И свекор не любил мою работу, говорил: «Что у тебя за работа, какая-то маникюрщица-манекенщица». Меня это не задевало, я понимала, что это его переживания за сына. Со вторым мужем мы тоже расстались. Когда мне было 25, мне пришлось уйти из Дома моделей. Моя мама попала в аварию, и пришлось найти работу, которая занимала бы мало времени. Чтобы уделять больше времени ребенку и маме. Я устроилась работать в поликлинику курьером — развозила результаты анализов, пробы отвозила в диспансеры. Это занимало полтора-два часа. Потом уже проводила время с семьей. Потом я десять лет отработала на приборостроительном заводе оператором станков с числовым программным управлением. Совершенно другая сфера. Когда начали разваливаться предприятия, я вернулась в Дом моделей. Но всё уже шло на спад, мы работали, что-то шили… Но обстановка была нездоровой. Шили партию одежды, и зарплату нам выдавали этой же одеждой. Мы должны были ее продать, чтобы получить деньги. А после того как развалился Дом моделей, я устроилась в другую компанию по пошиву одежды. Если раньше я получала 500–600 рублей, то здесь уже зарабатывала 5–6 тысяч. Но это я получала на руки, там была двойная бухгалтерия. А расписывалась за копейки. Поэтому и пенсия такая копеечная. (Татьяна улыбается.) «На периферии жизнь была более спокойной и размеренной» Я несколько раз пересматривала сериалы и фильмы наподобие «Красной королевы», про моделей в СССР, это мне близко. Мы на периферии жили более спокойной, размеренной жизнью, но отголоски тех настроений у нас тоже были. Наверное, поэтому мы и были доброжелательными, потому что были в Уфе, а не в Москве. Конечно, у нас тоже бывала некоторая ревность: когда прима Дома моделей не понимала, почему пальто сшили не на нее, а на другую девушку. Но вражды никакой не было: мы и чай вместе пили, и общались. Я наблюдаю за индустрией до сих пор. У меня есть взрослая дочь (от второго брака), взрослая внучка, и я всегда в курсе трендов, что они носят, как выглядят. Время диктует свое, но я верна своим принципам и живу в своем стиле. В нем я чувствую себя уверенно и комфортно. «Не смогу на 100% представить, что вернусь в мир моды» Честно говоря, сегодняшние показы, которые вижу по телевизору, не доставляют мне удовольствия. Я не понимаю слово «модель» — оно деревянное. Это прежде всего человек, манекенщица. С улыбкой, лицом и движением. А модель — нечто всегда с отсутствующим взглядом и дичайшей уверенностью, что ее такой сделали. Мне такое неинтересно. Я люблю смотреть избранные показы и возрастную категорию моделей — у меня уважение к женщинам, которые сумели устоять, выдержать и не раскиснуть. Они не превратились в ворчливых старух, которые надели на себя какие-то непонятные вещи. Они остались женщинами, которые не потеряли свое лицо. Эталон для меня — Кармен Делль Орефиче, американская модель, ей уже 91 год. Она удивительно хороша, до сих пор ведет активную жизнь, всегда в тренде. Я бы не смогла на 100% представить, что я вернусь в мир моды. Это было бы тяжело. Но если бы у нас в городе были агентства, которые приглашали бы женщин в возрасте, чтобы делать показы и презентации, я бы согласилась. Я не люблю сидеть дома — с удовольствием выбираюсь на концерты, в кафе, прогуляться по городу! Если бы я сейчас, со своим опытом, встретила бы саму себя, но маленькую, я сказала бы этой девочке так: «Научись самой себе верить. Самое главное — то, что у тебя в сердце, это лучший подсказчик. Твоя интуиция и умение доверять себе — это лучшее, что может быть. Оставайся самой собой и не бойся совершать ошибки. Не нужно себя бояться». Наверное, это то, что я хотела бы услышать в детстве.