«Кишки повсюду»: студент устроился на рыбный корабль на Камчатке и потерял обоняние на 4 года

Туры на Камчатку стоят от 200 тысяч рублей, и большинству россиян они не по карману. Но есть другой способ увидеть вулканы, гейзеры и Тихий океан — устроиться на местный промысел. Два зайца одним выстрелом: и заработать, и на природу насмотреться. Однако высокий доход на судне — это лотерея, которая зависит от объема улова. О жестких условиях труда и о том, как разделывают рыбу, которую мы потом покупаем в магазинах, UFA1.RU рассказал бывший рыбак.

Студент третьего курса Константин (имя изменено. — Прим. ред.) решил отправиться на заработки на Камчатку во время каникул. Трудиться пришлось в жестком графике 8/8/8: восемь часов работы сменялись восемью часами отдыха — и так по кругу. Работникам приходилось спать по 5 часов и досыпать прямо на полу. После месяца работы с рыбой у студента пропало обоняние аж на 4 года.

По словам собеседника, всё началось с того, что компания из 25 человек решила отправиться на Камчатку. Дорога предстояла нелегкая: от Уфы до Москвы добирались поездом, а оттуда — самолетом на Дальний Восток.

О промысле на Камчатке Костя узнал от друзей в общежитии. Мысль была простая: уехать, поработать, привезти домой минимум 200 тысяч рублей. И таких желающих было много: по его словам, «даже на казахской свадьбе не всегда увидишь столько народу, как на этой работе».

Привлекала не только зарплата, но и виды. Как признается студент, природа Камчатки «очень вайбовая»: туманность по утрам, яркое солнце днем и закаты вечером. Костя работал там летом, поэтому о зимнем полуострове знает только со слов старожилов: снега наметает аж до уровня второго этажа.

Добраться до полуострова — отдельное мучение: сначала на поезде до Москвы, затем 9 часов на самолете, следом — на автобусе до рыбодобывающей компании.

«Ехал туда с мыслью, что это Камчатка, там деньги. Но по факту там деньги напрямую зависят от выхода рыбы. То есть на удачу: будет рыба — будут деньги. Я попал в сезон, когда ее было мало», — вспоминает Костя.

График на заводе оказался жестким: 8 часов работы, 8 часов отдыха, 8 часов работы — и так по кругу полтора месяца (хотя изначально обещали два, а может, и немного больше). Однако в реальности на сон и личные дела оставалось гораздо меньше времени — в лучшем случае пять часов в сутки.

Даже если не учитывать график, работа оказалась тяжелой: эдакая отлаженная система, где каждый человек — шестеренка.

С корабля, который только что вернулся с промысла в океане, тушки лосося, горбуши, кеты или нерки поступают в цех сортировки. Здесь их быстро сортируют по видам и размерам. Ошибка на этом этапе может стоить всей партии, потому что разные сорта рыбы требуют разного подхода.

Затем рыба отправляется по конвейерной ленте в цех разделки. Там ее встречают «потрошители» и отрубщики голов. Два человека стоят у машины: один подает рыбу брюхом вперед на лазерную установку, второй регулирует уровень среза по жабры. Примечательно: рыба иногда еще дышит, настолько она свежая, но убивать нельзя.

«В моем цеху были всюду кишки и свежая рыба, которую нужно гасить с локтя (в первый момент мы так думали), а оказывается, ее надо откладывать до тех пор, пока она не перестанет брыкаться», — рассказывает Костя.

После этого этапа тушки едут дальше по конвейеру. Следующий станок разрезает брюхо и мощным вакуумом высасывает внутренности: икра и потроха падают вниз, на отдельную ленту, которая ведет к «икорному столику» — там сидят девушки, перебирающие деликатес. По словам рассказчика, девушки всё время строили глазки и парни отвечали им тем же. Все они были ровесниками — такие же студенты на подработке.

Главный этап — это обработка на «ложках». «Ложки» — это такие заостренные приспособления с постоянной подачей воды. Ими нужно аккуратно удалить остатки кишок, черную пленку и спинномозговую жидкость. От того, насколько качественно это сделано, зависит, сколько продукт простоит в заморозке и будет ли приятен на вкус.

Далее чистое филе уходит в цех заморозки. Там его распределяют по весу в специальные пластиковые поддоны и отправляют в камеры шоковой заморозки. Так день за днем хранят и увозят рыбу на «материк».

За всё время Косте удалось заработать 83 тысячи рублей. Из-за неудачного сезона и слабого улова эта сумма оказалась самой высокой во всей его бригаде. Всё благодаря другу: они постоянно мотивировали друг друга фразой: «Ну что, ультуем?»

После смены первым делом — душ. Вода на Камчатке, как отмечает Костя, настолько мягкая, что шампунь не смывается — только на мытье головы уходит 20 минут времени, которого и без того нет. Потом — сразу в столовую, на еду — 30 минут. Остается час свободного времени, за который надо позвонить родным, написать сообщения, решить бытовые вопросы.

Первые дни, по его признанию, все валились с ног. Работники засыпали прямо возле своих станков — в ожидании, когда подойдет очередная партия рыбы. Кто стоял, кто сидел, прислонившись к стене. На третий день руководство заметило это и устроило разнос — спать перестали, стояли по струнке.

Но были и дни, когда рыбы не было вовсе. Это был рай для новичков: можно наконец-то выспаться. Кровати не было, поэтому довольствовались полом в раздевалке.

«15 человек укладывались под бочок друг к дружке, и неважно, ты дама или пацан. Мы как родные были, согревались в кругу, прямо как пингвины, но лежа на полу. И спали все так до команды „Рыба!“, после которой был резкий подъем и начало работы», — вспоминает Костя.

Костя считает поездку на Камчатку финансово бесполезной: много денег заработать не удалось. Однако он не жалеет о ней по одной причине: виды полуострова остались в его сердце навсегда.