Краевед Владимир Костиников рассказал историю создания первой школы в Сочи

История первой школы Сочи неразрывно связана с судьбой Марии Арсеньевны Быковой (Богдановой) — женщины, чья жизнь стала образцом педагогического подвижничества. Сочинский краевед Владимир Костиников считает, то эта незаурядная личность не только стояла у истоков женского образования в России, но и принесла в Черноморское побережье передовые для своего времени принципы «свободного воспитания», вдохновлённая идеями Льва Толстого. Предлагаем вам доводы историка.

Первую школу в истории Сочи открыла Мария Арсеньевна Богданова (по мужу — Быкова). Она блестяще окончила в 15 лет Павловский институт в Петербурге. Лучшей подругой Марии в институте стала её Ольга Плец (по мужу станет — О. И. Жилинская. После смерти подруги детей Жилинских М. А. Быкова возьмёт на воспитание).

Мария Арсеньевна стала первой в истории России студенткой университета. Осенью 1860 года она с ещё одной подругой — Натальей Корсини, смело отправились к ректору университета Плетнёву и изложили ему нашу просьбу о допущении к слушанию лекций.

Девушки получили разрешение посещать лекции вместе с юношами-студентами. Но окончить университетский курс Мария Богданова не смогла из-за своего участия в студенческих волнениях.

М. А. Богданова начала преподавать в Василеостровской воскресной школе для бедных. Это было удивительное учебное заведение — «школа непринудительного воспитания».

В основу отношения к ученикам были положены гуманность и максимальное внимание. Чтобы не было формализма в отношениях между учениками и учителями, дети здоровались с учителями за руку, непринуждённо разговаривали с ними, как с товарищами, с большой охотой посещали школу. Ни наказаний учеников, ни поощрений и наград не допускалось. На непослушных и нерадивых старались воздействовать ласковым убеждением.

Первым теоретические и практические основы «свободного воспитания» разработал в нашей стране Л. Н. Толстой. А наша героиня ещё при жизни считалась по праву одной из первых продолжательниц дела Л. Н. Толстого и настоящей подвижницей педагогики «свободного воспитания» в России.

После закрытия в 1866 году Василеостровской школы М. А. Быкова, сменив несколько учебных заведений, в конце концов, вернулась в родное имение в Костромской губернии, где в старом помещичьем доме открыла (1869), что-то вроде воспитательного интерната семейного типа для детей матерей-одиночек, вдовцов и других родителей и опекунов, которые из-за занятости, болезней и т. п. не могли обеспечить ребенку должный присмотр и уход. Первоначально всего было около 20 мальчиков и девочек в возрасте до 9 лет.

В 1873 году М. А. Быкова подала запрос о разрешении ей открыть маленькую школу, в которой бы совместно проживали и обучались, как дети состоятельных родителей, так и дети крестьян.

Ей категорически запретили, так как Быкова попала в число «неблагонадёжных» ещё в студенческие годы.

Начинаются скитания М. А. Быковой и ее заведения по Смоленской, Тверской губерниям, в глуши Финляндии. Всюду начальство мешало ей, закрывали школу, тем более что многие дети были из семей революционеров-народников. После Финляндии М. А. Быкова оказывается в Вязьме, хлопочет об открытии школы, но теперь помешала эпидемия тифа (от которого умер сын М. А. Быковой). Школу удалось открыть в Твери, но через год и её закрыли.

Как проходили занятия у М. А. Быковой вспоминала её воспитанница Варвара Жилинская:

«Утром с 9 часов до 12 шли школьные занятия. В двенадцать — завтрак, и после завтрака до трёх часов — свободное время. С трёх до пяти готовили уроки, в пять обедали, а после обеда занимались ручным трудом: переплетение книг, столярничание, рисование, рукоделие — кому что больше нравилось.

Учиться мы все очень любили. Обучение велось по возможности наглядно, с опытами, с практическим применением того, что уже освоили.

И во всём возможно больше самостоятельности. Идёт урок геометрии. Тётя Маша читает условие новой, незнакомой еще нам теоремы.

— Ну, а теперь, — говорит она, — попробуйте на основании уже пройденного сами доказать эту теорему!

Все задумываются, углубляются в свои тетрадки.

— Я могу доказать! — Поднимается и, чуть-чуть волнуясь, объясняет Митя свою мысль.

Углы и площади мы измеряли на нашем классном столе. Тогда булавки, воткнутые в стол, служили нам вехами. А если позволяла погода, выходили в поле, провешивали линии, измеряли углы при помощи астролябии и других простейших приборов.

Всё это вносило столько разнообразия в наши занятия, что мы не замечали, как пролетали часы».

М. А. Быкова с детьми переезжает в 1882 году в Сочи. Предложил это сделать знаменитый изобретатель лампы накаливания А. Н. Лодыгин. Сам он сблизился с народниками ещё в 1870-е годы, прожил несколько лет в общине-колонии на Голубевой Даче. Александр Николаевич организовал переезд школы М. А. Быковой в Сочи.

Приезду учительницы чрезвычайно образовался попечитель сочинского округа поселений К. С. Козлов.

Вспоминает М. А. Быкова:

»…местное начальство сосредотачивалось в лице так называемого попечителя. Мелкую полицейскую службу исправляли двое «базарных», из которых один был безрукий. Попечитель был добрый человек, сочувствовавший всякому хорошему начинанию и очень сокрушавшийся о том, что местному населению негде учить своих детей. Бойкость и открытый вид привезённых детей сразу расположили к ним местное население. После первых дней, посвящённых устройству на новом месте, я переговорила с попечителем об открытии школы. Он решил воспользоваться в моих интересах ожидаемым проездом попечителя Кавказского учебного округа.

Кончилось тем, что мне позволили открыть школу немедленно, т. е. начать занятия, обещая утвердить её формально в самом непродолжительно времени».

С целью сбора средств на организацию школы 25 июля 1882 г. штабс-капитан К. С. Козлов организовал первый в истории Сочи концерт. Среди местных жителей (их тогда было около 200 человек) нашлись пианисты, скрипач, певцы.

Сбор средств в пользу школы получился очень солидным — около 100 рублей, хотя сочинцев тогда было всего 200 человек.

Варвара Жилинская описывает первую сочинскую школу: «Дом, где помещалась школа и жила вся наша семья, стоял неподалеку от берега, против пристани, почти у самого пляжа, который тянулся в обе стороны к востоку и к западу широкой белёсой полосой. Нижний этаж дома кругом огибала крытая галерея с белыми резными перилами. На мезонине в три стороны выходили широкие открытые балконы».

Описанию подходит здание, которое позже займёт гостиница «Лондон»

И вот М. А. Быкова пишет:

«Старшие дети занимались у нас дома в послеобеденное время, а утром шли уроки с младшей группой, к которой присоединились и новички. Чудно было смотреть, как наши 7-8 летние дети сидели рядом с подростками 12-14 лет, которые с благоговением смотрели на этих крошек, понимавших гораздо быстрее их. Как теперь помню 14-летнего сына матроса с слегка пробивавшимися усиками, который в перемену носил на плече нашу младшую ученицу, семилетнюю девочку, а за уроком спрашивал у неё иногда объяснения.

Постепенно стали присоединяться дети местной интеллигенции, то приходящими, то живущими.

К осени мы могли уже занять большую квартиру. Школа была известна во всей округе. Даже черкесский старшина, с виду очень почтенный старик, приезжал познакомиться со школой и просил принять его внуков в число воспитанников. Получали письма из Сухума и Туапсе с подобными же предложениями. Очевидно, школа отвечала местным требованиям.

Но судьба опять уже грозила погромом.

В Петербурге реакция продолжалась. Тщательно разыскивали всех подозрительных личностей. Граф Толстой сменил Лорис-Меликова. Разбирая одно из политических дел, узнали, что сын одного из обвинённых находится у меня на Кавказе. Навели справки, вспомнили прошлое школы, и в результате отдали меня под гласный полицейский надзор на три года.

Тяжело было попечителю объявлять мне, что я лишена права свободного переезда, что мне совершенно закрыт доступ в столицы, а главное, что я лишаюсь права всякой педагогической деятельности».

Не помогли даже хлопоты гофмейстера Н. С. Абаза, который обещал М. А. Быковой помощь в организации школы.

К. С. Козлов предложил М. А. Быковой с воспитанниками приют в своём хуторе «Дубки» у Лазаревского. Но вскоре получил от начальства строгий выговор за то, что допустил лицу поднадзорному уехать из Сочи, да при том ещё — на свой собственный хутор! М. А. Быкова вернулась в Сочи.

Через год на полученное от умершего свёкра наследство — четыре с половиной тысячи рублей, Быкова приобрела клочок земли в Волковке, где и прожила, воспитывая приёмных детей, до конца жизни (1907 год).

Сегодня имя первой сочинской учительницы М. А. Быковой носит школа № 81 в Волковке.