Как маршал Победы провел отпуск в Сочи, мину «носили» у сердца, и где делали секретное оружие

Ко Дню Победы мы собрали истории, которые редко попадают в официальные хроники. Как маршал отдыхал в Сочи, где прятали мину у сердца и в каких санаториях ковали секретное оружие? Читайте в нашем материале — о войне на курорте без парадных фанфар.

В самом центре Сочи, на улице Чайковского, есть огромное граффити капитана Титаренко — Маэстро, из фильма «В бой идут одни старики». Мало кто знает, что этот замечательный фильм связан с Сочи.

Герой Советского Союза Виталий Попков, чьи рассказы легли в основу картины Леонида Быкова, стал прообразом сразу двух героев — самого Маэстро и Кузнечика, вечного дежурного по кухне.

Виталий Попков родился в Москве, но детство и юношеские годы он провел в Сочи. Из нашего города уехал поступать в авиационное училище в Батайске. Во время войны Виталий Попков сбил 41 вражеский самолет. В то числе и знаменитого немецкого асса Эриха Хартманна. Долгое время немец считался непобедимым, на его счету были 200 сбитых советских самолетов. И лишь находясь в советском лагере он прояснил как фашистам удавалось «сбивать» столько советских самолетов, сколько не было во все нашей авиации. Если у советских летчиков сбитым считался самолет лишь в индивидуальном бою, то немцы засчитывали все, даже сбитые при групповых вылетах.

Кроме военных вылетов Виталий Попков организовал и руководил в своей эскадрилье ансамбль. Собственно, за это его и прозвали Маэстро. Кстати, судьба фильма «В бой идут одни старики» была не простой. Долгое время его не разрешали снимать, руководство советской киноиндустрии считало картину недостаточно героической. Тогда режиссер фильма Леонид Быков отправился к самому маршалу авиации Покрышкину и показал ему сценарий. Покрышкин прочел его за одну ночь и сказал: «Так и было!» и тут же картину пустили в ход. Она пользовалась огромной популярностью.

Виталий Попков стал одним из первых почетных граждан города Сочи.

Рядом с сочинским парком «Ривьера» находится монумент «Подвиг во имя жизни». Под белоснежной аркой — фигуры врача и медсестры, спасающих раненного бойца. Здесь по традиции, 9 мая, проходят праздничные мероприятия. И мало кто знает, что буквально в нескольких метрах от этого памятника в годы войны делали секретное оружие - уникальные реактивные минометы — горные «Катюши». Их появление на передовой сыграло огромное значение для победы Красной Армии в битве за Кавказ.

Первый раз советская армия применила секретные реактивные установки «Катюша» 14 июля 1941 года. Батарея капитана Ивана Флерова нанесла внезапный удар по фашистским солдатам вступивших в город Рудню близ Смоленска. Эффект молниеносного огненного залпа оказался поразительным. С тех пор каждое появление «Катюш» на фронте вызывало у врагов панический страх.

В августе 1942 года война докатилась до гор Черноморского побережья Кавказа. Транспортировать «Катюши» М-13 по узким перевалам у Горячего Ключа, Новороссийска, Туапсе и Сочи было невозможно: не хватало площадок для огневых позиций. Возник вопрос: как поддерживать пехоту? Решение нашел начальник подвижной ремонтной мастерской № 6 военный инженер III ранга капитан Александр Алферов. Он предложил облегченные «Катюши» для перевозки на ишаках и лошадях по горным тропам, сохранив огневую мощь за счет уменьшенных реактивных снарядов М-8. Для работы в Сочи выделили гараж санатория «Кавказская Ривьера» с токарными, фрезерными и слесарными станками, цехом и двором. В подчинение Алферова направили старших лейтенантов Харитона Суляева и Леонида Рипса, инженера Николая Юрышева, конструкторов Сергея Есакова и Виктора Васильева, военпреда Сергея Доброхотова. Бригаду рабочих из семи человек — Грязнов, Губкин, Карабанов, Колесов, Кошелев, Малахов, Хазов — собрали из рядовых и сержантов минометных батарей.

Через несколько дней разработали схему и чертежи. Установка состояла из направляющего пакета на восемь ракет, фермы с поворотным полукругом и станка с крестовиной и четырьмя откидными лапами. Общий вес — 68 кг, разбиралась на три части по 22–24 килограмм, что позволяло переносить ее в горах.

Проблемой стали прицельные устройства: Сочи был отрезан от промышленных центров, заводской оптики не было. Выход нашли: использовали металлический полукруг со шкалой в градусах для регулировки угла возвышения и дальности стрельбы.

Через две недели изготовили опытный образец из водопроводных труб. При испытательном залпе со стороны парка «Ривьера» в сторону моря в городе поднялась паника — посты ПВО приняли разрывы за авиабомбы. Завыли сирены, люди бежали в укрытия.

В селе Георгиевское близ Туапсе установку продемонстрировали командующему Северо-Кавказским фронтом Семену Буденному. Залп произвел впечатление, маршал приказал выпустить небольшую партию. В гараже санатория и мастерских депо Сочи создали 58 установок, что позволило сформировать 12 батарей по четыре орудия и оставить несколько в резерве.

В начале сентября 1942 года батареи горных «Катюш» выступили на фронте у перевалов Гойтх, Семашко, Два брата и Индюк. Залпы изменили обстановку на передовой. Гараж санатория, где создавалось уникальное оружие, снесли при строительстве мемориала «Подвиг милосердия» в Сочи.

В годы Великой Отечественной войны Сочи превратился в огромный госпиталь. Для приема раненых бойцов было открыто 111 госпиталей. В одном из них, который располагался в санатории «Красная Москва» и имел номер 2135, произошел уникальный случай, который вошел во все учебники хирургии. Хирургическую службу в нем возглавлял знаменитый краснодарский врач, доктор медицинских наук Иван Агеенко. Оперировал он отлично, успевал работать над пособиями по практической хирургии. Отнести к людям робкого десятка его было нельзя, не раз ездил на фронт, консультировал врачей санитарных батальонов. Однажды Ивану Артемовичу пришлось продемонстрировать отвагу прямо в операционной.

В 1943 году в госпиталь доставили с фронта моряка, грудь которого была туго забинтована. Осколочное ранение. Бойца направили на рентген. Иван Агеенко пришел взглянуть — что же за осколок засел у него в груди.

— Вот он, под ключицей, — сказал рентгенолог. — Погодите-ка, доктор, да осколок ли это?

— Что-то больно у него аккуратные края, — протянул хирург.

— Мина! — враз вырвалось у обоих.

Действительно, это была 50-миллиметровая мина. Пробив плечо, она притаилась возле самого сердца. И могла взорваться в любую минуту. Позвали минера, попросили о помощи. Тот неожиданно взмолился.

— Если бы из земли, то я бы в два счета достал. А из груди, нет, увольте, не смогу…

— Так ведь и у меня ничего подобного не случалось, — сказал хирург, и подумал, что, такого и в мировой-то практике не сыскать.

Потом была операция. Перед ее началом из всех палат корпуса удалили раненых. В помощь Иван Артемович взял только одну медсестру. Около получаса весь госпиталь провел в тревожном ожидании. Наконец из операционной вышел хирург и плавно опустил мину в ящик с песком. Специалисты-минеры ее тотчас обезвредили.

Моряк вскоре поправился. Разумеется, все соседи по палате его с тех пор называли не иначе, как «Миноносец». Когда об этом сообщили доктору Ивану Агеенко, он долго хохотал.

Всего же за годы войны в госпиталях Сочи спасли 395 тысяч раненых.

В октябре 1944 года, накануне завершающих сражений войны, маршал Жуков провел несколько дней на даче санатория «Сочи». В честь этого в здравнице установили мемориальную доску.

К октябрю 1944 года Красная Армия завершила летнее наступление. Фронт стабилизировался. Должности представителей Ставки на фронтах упразднили, и маршалы Жуков и Василевский получили краткий отпуск перед новыми задачами: одному предстояло брать Берлин, другому — Кенигсберг.

Октябрь в Сочи — удивительное время: в средней полосе дожди, на севере снег, а в субтропиках тепло и солнечно. Тенистые аллеи и пустынный пляж располагали к отдыху, но забыть о войне было невозможно.

Об отпуске полководца известно мало. Он прошел полный курс лечения, много гулял с женой и дочками, по привычке устраивал конные прогулки, купался в море и однажды был на охоте. И всё это время думал о предстоящих решающих сражениях.

Военные специалисты до сих пор удивляются множеству идей, реализованных тогда советскими военачальниками. Силы концентрировались на узких участках фронта, что позволяло прошибать несколько оборонительных рубежей. Танковые армии проходили по 60–70 км в день, немцы не успевали отступать к новым рубежам. За 25 дней механизированные колонны прошли всю Польшу, а когда их натиск стал ослабевать, с брони вступали в бой ударные отряды, с ходу беря населенные пункты в глубоком тылу.

Трудно сказать, когда светлые мысли о таких маневрах приходили Жукову, но многие из них осенили его именно в осеннем приморском саду. На Черноморском побережье тогда установили мощные прожектора, лучами освещавшие море. Если на сигнальном флажке скрещивались лучи двух-трех прожекторов, он словно вспыхивал. Кто знает, не на сочинской ли набережной впервые зародилась мысль о ночной атаке на Берлин, когда тысячи прожекторов ослепили врага?

Дни отпуска пролетели быстро. В начале ноября 1944 года маршал уехал в Москву и приступил в Генштабе к планированию Висло-Одерской операции. 16 ноября он принял командование 1-м Белорусским фронтом, а 14 января 1945 года отдал приказ о наступлении. Уже 7 февраля советские войска вступили в Германию, 9 мая пал Берлин, и маршал Жуков принял капитуляцию фашистской Германии.