В больницах закончились не только койки, но и врачи: как ковид добивает систему здравоохранения

В России дефицит не только ковидных коек, но и медиков. Система здравоохранения страны трещит по швам, говорят эксперты «Доктора Питера». Ковид стал причиной классового расслоения медиков Мария Крылова (имя по ее просьбе изменено. — Прим. ред.), заведующая отделением городской больницы одного из сибирских городов, рассказала «Доктору Питеру», как эпидемия спровоцировала огромный внутренний конфликт в медицинской среде. Речь идет о ковидных выплатах, которые получают медики в красной зоне. — Дефицит есть не только в муниципальных медицинских учреждениях, но и в коммерческих. Связано это в первую очередь с открытием ковид-госпиталей. Если сначала доктора, медсестры и санитарки боялись идти в красные зоны, боялись заболеть и умереть, то сейчас ситуация изменилась — народ идет работать в ковидарии только для того, чтобы заработать деньги. И вот это вызвало жуткий дефицит кадров в поликлиниках и стационарах, оказывающих плановую и экстренную помощь. Те, кто остались в обычных медучреждениях, не перепрофилированных под ковид, работают за двоих-троих. А денег получают намного меньше, чем их коллеги, которые ушли в красную зону. Это огромная проблема. Идет конфликт внутри коллективов — кто пойдет работать в ковид-госпиталь, а кто останется оказывать экстренную помощь. Хотя в той же экстренной помощи много недифференцированного ковида — это и пневмония, и просто инфекция, довольно тяжелая. А оплата при этом очень низкая. Разница в оплате труда медиков, работающих в красной зоне, и тех, кто остался в поликлиниках и стационарах плановой и экстренной медпомощи, просто колоссальная. Медсестра в нековидном стационаре на ставку зарабатывает 25 тысяч рублей в месяц, врач — 40 тысяч. Медсестра в ковидной больнице зарабатывает на ту же ставку 90 тысяч рублей, а врач — 150 тысяч. Когда на этой почве начинается конкуренция и конфликт в медицинской среде, многое зависит от руководителя, который решает, кто пойдет в ковидарий, а кто останется на месте. Я решаю по совести, то есть люди идут в красную зону по очереди. График работы — месяц, без выходных дней. Но так происходит не везде. Дело в том, что у нас детская клиническая больница — часть отдали под ковид, а часть осталась на оказание плановой и экстренной помощи. Вот мы и ходим туда-сюда. В больших инфекционных стационарах или пульмонологических отделениях, которые перепрофилированы под ковид, медики работают уже постоянно — не просто месяцами, а годами. Ковид дал возможность заработать медикам хоть какой-то капитал. Понятно, что у многих семьи, кредиты, ипотека. Молодые врачи бегут в красную зону сломя голову, потому что хотят заработать. Для большинства это главная мотивация. И главный минус для системы здравоохранения. Потому что после медицинского института они должны пройти ординатуру, интернатуру, обучиться своей профессии в зависимости от выбранной специализации. А они идут в ковид-госпитали, теряется время, чтобы получить профессиональные навыки в конкретной специальности кардиолога, педиатра, терапевта и так далее. Да, они видят ковид, привыкают к человеческим смертям, но жизни помимо ковида они не знают — другие болезни ведь никуда не делись. Стабильный спрос на медицинский персонал — В медицине повышенный спрос на врачей, средний и младший персонал, — сообщает Исследовательский центр SuperJob. — Заработные платы медицинских работников стали расти уже в первые месяцы после объявления пандемии в РФ: в апреле 2020 года по отношению к марту 2020 года — сразу на 6,7% (данные по коммерческому сектору здравоохранения). В настоящее время рост заработных плат продолжается: в первом полугодии 2021 года прирост составил 6,9% (в номинальном выражении без учета инфляции). С января по май 2021 года мы наблюдали повышенный спрос на медицинский персонал, однако он был стабилен. В июне же на рынок труда повлияло увеличение заболеваемости COVID-19 (так называемая третья волна). Годовой прирост количества вакансий в России (июнь 2021-го к июню 2020-го) составил: +48,2% — для высшего медицинского персонала, +116,2% — для среднего и младшего медицинского персонала. Массовый исход — Люди уходят из медицины по разным причинам. Но главная причина — это катастрофическая усталость. Пандемия в разы усилила и без того высокую нагрузку на медиков, а когда ты не видишь края, когда выкладываешься полностью, а легче не становится, приходит усталость, — говорит Валерий Самойленко, исполнительный директор Ассоциации медицинских сестер России. — Плюс добавляется еще факт недооценки, потому что есть регионы, в которых деньги «за ковид» не выплачиваются в полном объеме или вообще не выплачиваются. По словам Самойленко, когда началась эпидемия, решение о ковидных выплатах было оправданно, но оно никак не предусматривало того, насколько вырастет нагрузка на тех, кто формально не в красной зоне. — Да, поначалу люди массово увольнялись из клиник именно потому, что было страшно, — многие боялись принести домой, в семью смертельно опасный вирус. Абсолютно безопасной работы у нас нет по-прежнему, несмотря на то, что сегодня мы уже знакомы с этой болезнью. Наверняка мы знаем про нее не всё. Но тем не менее понятны и меры защиты, и течение заболевания, и тактика лечения. «Количество погибших от ковида медиков только увеличивается» Число медиков, умерших при борьбе с пандемией коронавируса в России, за первые полгода 2021-го составило 1100 человек. Об этом заявил председатель комитета Госдумы по бюджету Андрей Макаров, ссылаясь на данные о бюджетных расходах на компенсацию семьям умерших врачей. — Так вот, 485 врачей погибли в 2020 году, мы видим это по бюджету. Но в 2020 году не было вакцины. Сегодня эта вакцина есть, а количество погибших врачей увеличивается и увеличивается. За полгода этого года эта цифра достигла 1100, — сообщил Макаров. Самый большой кадровый дефицит в эпоху ковида — это анестезиологи-реаниматологи и средний медицинский персонал. — По данным Минздрава, в России не хватает порядка 150 тысяч медсестер и медбратьев. Если помнить, что у нас всего медработников среднего звена порядка 1 миллиона 300 тысяч, то кадровый дефицит составляет примерно 12–15%. Сама по себе цифра невелика, — рассказывает Валерий Самойленко. — Но надо понимать, что этот дефицит медиков заполняется увеличением объема работы. Если бы все медики, включая врачей и медсестер, ушли на нормальную человеческую ставку (ставка — это 160 часов в месяц, смена может длиться 8, 12, 24 часа. — Прим. ред.), вот тогда бы система здравоохранения встала. Поэтому полторы ставки давно стали нормой. Но сегодня и две ставки (сутки через сутки, иногда двое суток подряд), и более уже никого не удивляют. Платить за это мы будем дорого и довольно скоро. Такая работа бесследно не проходит. Войну выигрывает пехота. Так и у нас сейчас. Основная нагрузка легла даже в большей степени на медсестер, чем на врачей. Потому что многим пациентам нужен постоянный уход — кислородная поддержка, переворачивание в положение прон-позиции. Это всё легло на плечи обычных медсестер. Призыв пожилых медиков — это жест отчаяния Глава Минздрава Михаил Мурашко предложил вернуться в профессию врачам и медсестрам, которые ушли на пенсию. Такое предложение министр озвучил на заседании профильного комитета Государственной думы. Министр уточнил, что в регионах уже наблюдается подобная тенденция. Что думают об этом предложении министра эксперты «Доктора Питера»? — Я с самого начала воспринимал пандемию как войну — и по внезапности, и по нехватке ресурсов, и по превосходящим силам противника, и по героизму и отваге ее участников, — говорит Валерий Самойленко. — Если эту аналогию продолжать, то призыв медицинских работников старших возрастных групп — это жест отчаяния, полный конец. Система измотана. Это народное ополчение. Когда армия не справляется, приходят люди, которые воевать не должны. Но жест отчаяния ситуацию никогда не спасет. Он даст лишь призрачный шанс. Потому что — да, какие-то люди придут наверняка и в этот раз. Нас станет чуть-чуть побольше, но когда не хватает сотен тысяч, приход тысячи людей не решает проблему целиком. Ситуация двоякая. По словам Семена Гальперина, президента Лиги защиты врачей, кадровый дефицит в медицине давно стал системной проблемой. Семен Гальперин, президент Лиги защиты врачей, врач-невролог, кандидат медицинских наук. — Предложение Мурашко можно считать еще одним подтверждением фактического развала системы отечественного здравоохранения, — говорит Семен Гальперин. — Многие уходят из профессии. Началось уголовное преследование врачей. Идет повторный суд над калининградскими реаниматологами. — В эпоху пандемии, особенно на высоте волн, принято обсуждать систему здравоохранения без понимания того, что происходящее — это не только проблема здравоохранения, но и всего человечества в целом, — говорит Валерий Самойленко. — Если бы люди, не работающие в медицине, включились в эту борьбу, нам было бы легче. Я видел, как в клиники, в которых не хватало рук, приходили волонтеры без медицинского образования и помогали врачам на протяжении всех волн. И еще — стоимость масок сейчас такова, что не разорит никого, если даже использовать их строго по правилам, меняя каждые два часа. Нет ничего трудного, чтобы соблюдать полтора метра дистанции, чтобы отказаться от тех походов в общественные места, без которых можно обойтись.