Пьяных сразу под увольнение. Как российские вахтовики живут в тысячах километров от дома и сколько зарабатывают

«Дуньте в алкорамку на турникете и, если не пили, створки откроются», — говорит охранник после тщательного досмотра, ради которого нас со всеми вещами вывели из автобуса на КПП.

После девяти часов по живописной дороге вдоль разбросанных среди гор и степей Забайкалья сел с покосившимися заборами и домами мы попадаем в закрытую зону Быстринского горно-обогатительного комбината (ГОКа). Он находится в 500 километрах от Читы и в 5000 километрах от Екатеринбурга. Кроме автотранспорта, добраться сюда из Читы можно на легкомоторном самолете, правда в плохую погоду он не летает.

На этой территории люди безвылазно живут и работают по 30 дней — неподалеку от производственных площадок для сотрудников предприятия отстроили поселок с общежитиями. Его назвали Таежный, ведь когда-то на этом месте не было ничего, кроме тайги.

Чтобы посмотреть, в каких условиях живут и работают на Дальнем Востоке вахтовики со всей страны, наши коллеги из E1.RU на несколько дней заселились в одно из местных общежитий.

Вахтовым методом тут работают все — от машинистов самосвалов до поваров. Они трудятся сменами по 12 часов — кто-то в день, а кто-то в ночь. Выходных, праздников и сокращенных дней на вахте не бывает.

Вопреки стереотипам о вахтовиках, пьяных тут не встретишь, даже после тяжелой смены: алкоголь попросту негде купить, и к тому же сотрудникам по несколько раз в день приходится дышать в алкотестеры, которые установлены на проходных. Если кого-то поймают пьяным, его неизбежно ждет увольнение.

Мне досталась одноместная комната, в которой есть вся необходимая мебель, телевизор, а главное — собственный санузел. На этаже есть общая кухня, постирать вещи можно в прачечной. Сами рабочие уборку у себя в комнатах не делают, для этого здесь есть уборщицы. Они, как горничные в гостиницах, наводят порядок, когда постоялец уходит на смену.

Наряду с обычными работягами в Таежном живут и руководители, только вот селят их не в общежития, а в двухэтажные коттеджи.

Кроме жилых корпусов, в рабочем поселке есть столовая (еще одна работает рядом с фабрикой). Предприятие оплачивает еду сотрудникам в расчете 1100 рублей на день — этих денег хватает, чтобы потреблять по 4200 килокалорий. Если работник превышает дневной лимит, он доплачивает за питание из своего кармана.

Жизнь на Быстре, как коротко называют ГОК, не ограничивается только работой и сном. Здесь есть спортзал, где можно позаниматься на тренажерах, поиграть в футбол, баскетбол или волейбол, зал для йоги и сайкла, кинозал и коворкинг. Для сотрудников проводят квизы, есть и другие развлечения. Сложно представить, как они находят время на всё это при таком рабочем графике.

В административно-бытовом корпусе тоже можно отдохнуть: там есть залы со столами для бильярда и настольного тенниса, а в гардеробных оборудовали комнаты для отдыха с кроватями и фотарий (помещение для проведения ультрафиолетовых облучений).

Чтобы получить доступ на карьеры и фабрику, мы облачились в спецодежду, защитные очки и каски, а также прослушали инструктажи по технике безопасности. Теперь нас не отличить от тех, кто тут работает.

На Быстринском ГОКе добывают и перерабатывают 11,3 миллиона тонн руды в год, из нее получают медный, железорудный и золотосодержащий концентраты.

Это месторождение обнаружили больше 100 лет назад, но долгое время считалось, что вести добычу тут экономически нецелесообразно. Проведенные позже исследования показали, что перспектива у этого места всё-таки есть.

Взялись за него только в 2005 году. Компания «Норникель» выкупила лицензию и начала дополнительные разведывательные работы. Первая пробуренная скважина глубиной 700 метров прошла по сплошной руде.

Сейчас добыча ведется на двух карьерах — Быстринском-2 и Верхне-Ильдиканском, еще два появятся в ближайшие годы. На каждом карьере примерно по два раза в 10 дней проходят взрывные работы для разрыхления горных пород.

Работа в карьерах кипит постоянно, не прерываясь даже на ночь. В темное время суток экскаваторщики и водители самосвалов трудятся под огромными прожекторами. В каждой смене одновременно работают по несколько бригад (или комплексов, как их тут называют), в них входят один экскаватор и четыре-пять самосвалов. Обедают рабочие тут же, в карьере.

Перед взрывом подают два сигнала: сначала предупредительный, после которого рабочих и технику выводят за опасную зону, а затем боевой, сразу за которым гремит взрыв.

Мы наблюдаем за взрывом со смотровой площадки на борту Быстринского-2. После сирены груды камней и земли беззвучно взлетают на воздух, только спустя секунду до нас доносится громыхание и доходит ударная волна. Объемные облака пыли плавно растекаются по стенам карьера. Зрелище впечатляющее.

Как только в карьере звучит третий сигнал, отменяющий опасность, туда возвращаются самосвалы и экскаваторы. Сверху они выглядят игрушечными, но на самом деле это огромные машины. 90-тонные БелАЗы — тут далеко не самые большие самосвалы, есть еще 180-тонные Caterpillar и Komatsu.

После Быстринского-2 нас везут на Верхне-Ильдиканский. Сначала мы осматриваем его сверху, а затем спускаемся и в сам карьер. На дне замечаем мини-Таиланд. Так работники говорят про зумпф, озерца грунтовых вод, выходящих из-под земли, из-за окисления они приобретают ярко-голубой цвет.

В карьере наша вахтовка еле плетется — впереди поднимаются два груженых самосвала, а по технике безопасности обгонять их нельзя.

Экскаватор ковшом снимает вскрышу — пустую породу, под залежами которой находятся полезные ископаемые, ее увозят на отвалы. А вот руда отправляется на склад, где ее разделяют на разные партии в зависимости от состава.

Руду с одним только золотом складируют отдельно, она ждет запуска золотоизвлекательной фабрики, которая строится на территории ГОКа. Кстати, интересно, что всего пяти граммов золота на тонну достаточно, чтобы считать руду богатой.

Остальную руду из рудного склада отправляют сначала в дробилку, где огромные куски породы превращают в груду камней поменьше. Затем их передают на обогатительную фабрику, где параллельно работают две линии.

Там сначала происходит измельчение, когда камни колотятся друг о друга в огромных барабанах диаметром в девять метров, так называемых мельницах самоизмельчения. Далее мелкая фракция отсеивается через решетки и идет на вторую стадию шаровых мельниц, в которых вращаются металлические шары и вновь измельчают руду, а крупная, не прошедшая грохот, — возвращается обратно. На каждой линии установлено две мельницы — самоизмельчения и шаровая.

Следующий этап — флотация. Мелкие частицы руды, в которой содержатся медь и золото, смешивают с водой и реагентами. Крупицы меди и золота выходят наверх в виде пены с пузырьками — эту жижу называют пульпой. Из нее прессами выжимают лишнюю жидкость — в итоге получается медно-золотой концентрат, очищенный от пустой породы и готовый к плавлению металла.

Но на этом всё не заканчивается. В отходах, которые остаются после флотации (их называют хвостами), содержится магнетитовый концентрат (его основной компонент — железо). Его собирают с помощью магнитных барабанов, а затем сгущают, сушат и отправляют на склад.

Готовую продукцию фасуют в большие пакеты (бигбэги), каждый весом почти две тонны. Стоимость одной такой упаковки меди на уровне 5–6 тысяч долларов. Бигбэги грузят в вагоны и отправляют заказчикам, преимущественно в Китай, где из меди делают популярные гаджеты.

Об этапах производственного процесса нам рассказывает главный технолог обогатительной фабрики Быстринского ГОКа Олег Шамигулов. Каждый месяц он ездит сюда из Екатеринбурга.

Олег признается, что до того как получить работу на Быстре, он трудился на уральских предприятиях. На вопрос о том, почему им он предпочел такое далекое от родного дома место работы, собеседник отвечает просто: всё дело в зарплате. Сейчас, как он сам рассказывает, зарабатывает около 150 тысяч рублей, а на предприятии под Екатеринбургом получал не больше 90 тысяч.

«Но там у меня и карьерного роста особо не было. Я был обычным работягой», — отмечает главный технолог.

К работе вахтой вдали от дома Олег уже привык и тоска по родным уже не тяготит его так, как раньше.

Вместе с Олегом на предприятии работает много других его земляков. Например, главный менеджер технического отдела Евгений Начаров пришел на Быстринский ГОК в 2017 году. В эту профессию Евгений пришел по стопам отца — стал обогатителем. В самом начале карьеры выпускник Горного университета устроился на Березовский рудник, где добывают золото. После этого трудился на предприятиях в Челябинской и Магаданской областях, Хабаровском крае.

Сейчас Евгений живет в Екатеринбурге, но работать там пока не хочет. Как и Олег, свое решение он объясняет большой разницей в зарплатах на Урале и Дальнем Востоке.

Евгений, как и все, работает каждый день по 12 часов. Его рабочее место — в офисном блоке. Несмотря на плотный график во время вахты, Евгений умудряется находить время на хобби. Евгений — бегун, часто участвует в марафонах в разных городах. Для подготовки к соревнованиям ему приходится заниматься по вечерам шесть раз в неделю — чередовать беговые и силовые тренировки.

«Другого времени нет. Утром — на работу, вечером — потренировался и спать. К концу вахты, конечно, не высыпаешься, но ничего — потом. Свои минусы в такой работе есть, но и плюсов тоже хватает: месяц я отработал, а месяц — дома. Я могу куда-нибудь уехать, мне не нужно работать 11 месяцев, чтобы заработать один месяц отпуска. Я вообще люблю путешествовать», — делится Евгений.

Во время ближайшей межвахты Евгений собирается поехать на мотоцикле из Екатеринбурга в Казань, чтобы принять там участие в известном марафоне. После этого он отправится в Санкт-Петербург, где его тоже ждет забег. Евгений холост, так что он спокойно может строить такие планы.

Наравне с мужчинами на вахте работают женщины. Уже два с половиной года в химической лаборатории трудится 24-летняя екатеринбурженка Анна Карманова. Впервые она попала на Быстринский ГОК еще во время практики в университете (девушка окончила химико-технологический факультет УрФУ).

На Быстре ей понравилось, но устроиться туда сразу после вуза она не смогла. Набираться опыта пошла на молочный комбинат в Березовском Свердловской области, где занималась контролем качества пищевой продукции. Как только на ГОКе для нее появилась вакансия, она решилась на переезд. Сейчас Анна — лаборант спектрального анализа, она занимается определением состава руды, опираясь на его взаимодействие с электромагнитным излучением.

Размер своей зарплаты сотрудница не раскрывает, объясняя, что это конфиденциальная информация, но отмечает, что тут, в Забайкалье, она зарабатывает больше, чем дома.

«Зарплаты нельзя даже сравнивать. Здесь их уровень выше. Тогда мне было без разницы, где работать. Я пошла на низкооплачиваемую работу, чтобы у меня просто был опыт. Сейчас меня в целом всё устраивает», — заявляет Анна.

Сложность в том, что к работе вахтовым методом приходится долго привыкать.

«Времени на перестроение у меня не было: предложили — быстро собралась и поехала, адаптировалась уже по ходу дела. На это у меня ушел примерно год. За это время больше узнаешь, появляется больше знакомств, привыкаешь к долгой дороге и к работе без выходных в течение месяца. Даже начинаешь видеть свои плюсы», — делится Анна.

Анна признается, что больше всего она хотела бы сейчас прогуляться по набережной в центре родного города. А еще на вахте ей очень не хватает шопинга в «Золотом яблоке» и посиделок в местных ресторанах.

В то же время, оказываясь дома, Аня скучает по своей коллеге и соседке по комнате в общежитии. За время работы девушки успели подружиться. Условиями проживания наша собеседница довольна.

«На большинстве предприятий люди живут по шесть человек в комнате, а мы всего по двое. Мы с моей соседкой стали подружками — в этом плане мне повезло», — рассказывает Анна.

Разговорились с начальником маркшейдерских и геомеханических работ Виктором Яковлевым. Спрашиваю у Виктора Владимировича, что привело его в профессию.

«О-о-о… Наверное, надо с отца начинать, — Виктор Владимирович угощает нас чаем и начинает подробный рассказ об отце и старшем брате, которые работали на шахте, а затем добавляет: — Вообще, я хотел быть военным, но у меня было не идеальное зрение, и я понимал, что в военное училище не пройду. Отец предложил рассмотреть профессию маркшейдера, у него была возможность сводить меня в шахту. Когда я в ней оказался, я спросил у девочек, которые там работали: „Интересная работа?“ Они сказали: „Тяжелая. Всё пешком и всё на себе“. А мне понравилось».

На маркшейдеров был большой конкурс, но Виктор смог поступить туда. За свою карьеру он успел поработать на разных предприятиях — в «Челябинской угольной компании», на Томинском ГОКе в Челябинской области, на Озерном ГОКе в Бурятии, был главным маркшейдером, главным техническим директором.

В 2022 году, как говорит сам Виктор Владимирович, его переманили на Быстринский ГОК. Причин для перехода было несколько, но кое-что оказалось решающим.

«На каких бы предприятиях я ни был, такого нигде не видел. Говорят, что можно скопировать всё: оборудование, здания, проекты. Но культуру общения скопировать очень тяжело, ее надо прививать. Тут все друг с другом здороваются — неважно, знают, не знают человека. Дружно живут», — говорит Виктор Яковлев.

Даже студентам, которые приходят сюда на практику, Виктор Владимирович старается привить умение жить в коллективе — как папа воспитывает в них это. Руководитель признается, что не хотел бы видеть в своей команде нелюдимого человека, каким бы хорошим специалистом он ни был.

Средняя зарплата горнорабочих на ГОКе — 90–100 тысяч рублей в месяц, маркшейдеры получают больше, сколько именно, Виктор Владимирович не раскрывает.

Виктор Владимирович отмечает, что в профессию маркшейдера приходит много молодежи, их средний возраст — 30–35 лет. Иногда, обучившись и понабравшись опыта, они уходят из компании, начинают свое дело. Виктор Владимирович не обижается на молодых коллег за это, наоборот, он даже радуется развитию своих учеников.

Ранее мы публиковали рассказ молодой мамы, которая устроилась на вахту на Севере. Эльвина Мухитдинова работает инженером буровой установки.